Василий Головачев - официальный сайт Василий Головачев - официальный сайт
Василий Головачев - официальный сайт Василий Головачев - официальный сайт Василий Головачев - официальный сайт
Сайт "Русская фантастика"
Книги Василия Головачева
О Василии Головачеве
Иллюстрации к книгам Головачева
Форум Василия Головачева
Гостевая книга Василия Головачева
Архив новостей
Библиография книг Василия Головачева Василий Головачев - Циклы Василий Головачев - Романы Василий Головачев - Повести Василий Головачев - Рассказы Василий Головачев - Произведения

Последний джинн


Двадцать пять лет, проведённые в тюрьме, изменили его и внешне и внутренне.
   Из самоуверенного и агрессивного молодого человека с хамскими замашками Ульрих Хорст превратился в угрюмого, молчаливого, спокойного с виду мужчину с гипертрофированно развитыми мышцами; все двадцать пять лет он усиленно занимался спортом и рукопашным боем, отчего смог бы наверно выступать в соревнованиях по бодибилдингу. Но его целью было нечто иное - месть, о чём он, разумеется, ни с кем не говорил.
   По совокупности преступлений, которые он совершил четверть века назад во время войны с неземными роботами - "джиннами" и моллюскорами, ему грозило пожизненное заключение. Однако Всееропейская Комиссия по помилованию изучила содержание арестанта, отсиживающего срок в Ганноверской тюрьме особого режима. И сочла возможным выпустить его на свободу "за отличное поведение и духовные устремления". Что подразумевалось под этим, эксперты Комиссии не объясняли. Но факт оставался фактом: седьмого мая две тысячи четыреста двадцать седьмого года пятидесятилетний Ульрих Хорст вышел за периметр тюрьмы.
   Надо сказать, что за время сидения Ульриха в тюрьме европейскими правозащитниками не раз поднимался вопрос изменения системы исполнения наказаний, вплоть до отмены тюрем. Но здравый смысл тех, кто понимал последствия таких изменений, неизменно брал верх. Мало того, появились юридически обоснованные программы ужесточения наказаний за чудовищные с точки зрения морали преступления, а в России даже возник Общественный Совет по изучению преступлений, предлагавший отменить мораторий на смертную казнь.
   И Ульрих затаил злобу даже на этот Совет, решив "примерно наказать" его деятелей за их убеждения. По мнению заседателей Совета преступник в последние времена стал ценнее жертвы, так как любой маньяк, убивший десятки человек, оставался жить, пусть и за решёткой (хотя условия содержания преступника в тюрьме заметно улучшились со времён последней революции), в то время как его жертв воскресить было уже невозможно. В Соединённых Штатах Америки высшей мерой наказания по-прежнему была смертная казнь, да и в южно-азиатских странах тоже. Европа же отстаивала свои позиции, позиции "гуманизма и терпения", из-за чего претерпела не один разгул преступности и уже склонялась к тому, что "терпимость имеет пределы".
   Ульрих готов был серьёзно поговорить и с европейскими носителями предложений по ужесточению наказаний, поскольку боялся смерти до судорог и свято верил в "светлые головы гуманистов-правозащитников", игравших на его стороне. Прикидываясь агнцем, жаждущим жить по человеческим законам, он возненавидел духовника тюрьмы, который изо дня в день вдалбливал в головы арестантов азбуку Нового Евангелия: "Не существует господствующей расы. Не существует величайшей нации. Не существует истинной религии. Не существует совершенной философии". Этого человека Хорст решил после своего условно-досрочного освобождения мучить долго и жестоко.
   Седьмого мая в одиннадцать часов утра по местному времени он впервые глянул на Ганноверскую тюрьму со стороны, как турист, толпы которых действительно осматривали это гигантское здание как некую достопримечательность. Сознание на несколько секунд поплыло, будто Ульрих хлебнул алкоголя, о котором мечтал двадцать пять лет.
   Сопровождавший его опекун заботливо поддержал бывшего узника тюрьмы под локоть:
   - Вам плохо?
   Ульрих, смахнув с ресниц слезу, выдернул локоть. Потом, вспомнив созданный им для судей имидж "изменившегося духовно" человека, виновато поклонился опекуну:
   - Простите… свежий ветер… голова закружилась…
   Он огляделся.
   Площадь напротив стены здания, похожего на старинную крепость, пестрела всеми цветами радуги: гостей Ганновера приносили и уносили десятки разнокалиберных аэробусов, и, казалось, здесь располагается знаменитейший древний собор, а не специально сконструированное узилище для содержания особой опасных преступников.
   Ульриха никто не встречал. Да он и не ждал никого, зная отношение родни к его судьбе. За двадцать пять лет ни один родственник не посетил его в тюрьме, кроме матери, что послужило дополнительной причиной разгорающихся в душе страстей. Родственников он тоже решил не щадить, в особенности деда Селима фона Хорста, если тот был ещё жив.
   - Хотите где-нибудь присесть? - участливо поинтересовался опекун.
   - Благодарю вас, не нужно. Я хочу домой.
   - Вы имеете в виду гостиницу?
   Ульрих сжал зубы. О доме он мог только мечтать. Личного жилья как такового не было, так как всё его имущество было конфисковано. Жить у матери не хотелось, поскольку это лишало его необходимой независимости. Ему предлагали такой вариант, но он отказался. Поэтому служба опекунства ЕСИН - Европейской системы исполнения наказаний просто сняла ему гостиницу в Потсдаме, по его просьбе, следуя букве закона, и теперь ему предстояло долгое время жить в гостинице в ожидании снятия с личного дела грифа "условно-досрочное освобождение". Только после этого он мог стать добропорядочным гражданином Европы, не требующим особого надзора.
   - В гостиницу.
   Ульрих невольно потрогал пальцем браслет на левой руке.
   Снять браслет он не мог. Это был аппарат физического и социального контроля за поведением выпущенного на свободу человека. И с ним надо было мириться, пряча замыслы и чувства, потому что любая попытка освободиться от бдительного ока операторов ЕСИН мгновенно вернула бы его на нары.
   Опекун вызвал систему доставки.
   Рядом опустился оранжевый пинас службы контроля, в борту аппарата протаял проём дверцы.
   Ульрих и опекун заняли места в прозрачной изнутри кабине.
   Пинас взлетел. Под ним распахнулась панорама Ганновера двадцать четвёртого века.
   Ульрих жадно завертел головой, ища признаки изменений в архитектурных ансамблях современного городского пейзажа. Однако ничего особенного не увидел.
   Всё те же башни, жилые и административные, созданные по геном-технологиям по "биомоделям природы" и потому напоминающие природные образования: кораллы, кисти винограда, кипарисы, насекомых, птиц и рыб. Всё та же толчея летающих аппаратов в воздухе. Всё те же белесые шпаги орбитальных лифтов, пронзающие атмосферу тут и там. Добавились разве что какие-то конструкции немыслимых геометрических сочетаний, но и те представляли собой жилые модули и бизнес-центры, облик которых был хорошо известен Ульриху по видео.
   Пролетели мимо одного такого архитектурного монстра, созданного с виду из ртути и жидкого стекла, уходящего "парусами" в небо на пятикилометровую высоту.
   - Офис мирового брэнда пива "Наклюк-Вэ", - кивнул на башню опекун.
   - Немцы пиво любят, - пробормотал впечатлённый Ульрих.
   - Не только немцы, все европейцы.
   - И русские?
   - русские нет. По потреблению пива на душу населения они занимают всего лишь сто сорок четвёртое место в мире.
   - Удивительно.
   - Скорее не удивительно, иначе Россия не стала бы ведущей державой Системы, наряду с Китаем. Но она уже больше двухсот лет соблюдает целевую программу трезвого образа жизни и поэтому…
   - Я знаю, - оборвал собеседника Ульрих.
   Пинас нырнул к зеркальному пилону метро с иероглифической буквой "М" на острие.
   Конечно, Ульриха могли отправить в Потсдам и прямо из тюремного блока метро, но он настоял на том, чтобы дорога до гостиницы началась за пределами исправительного учреждения.
   Суета в зале ганноверского метро не произвела на него впечатления. Так было и раньше. Зато он внимательно вгляделся в лица пассажиров, больше половины которых представляли собой темнокожее население Земли. К тому же и говорили они в большинстве своём не на немецком или английском языках, а на всякого рода "суахили", "банту", "кокого" или "манано", то есть на языках всего мира, и это обстоятельство заставило Хорста поднахмуриться. Раньше он не замечал, кто его окружает и на каком языке говорит.
   В то же время его порадовали представительницы прекрасного пола, которых хватало, молодых и симпатичных, и Ульрих невольно проводил глазами стайку девушек, одетых в нечто легкомысленное, бликующее и прозрачное, подчеркивающее фигуру. В тюрьме доступ к живым партнёршам ему был недоступен, половое удовлетворение доставляли витсы.
   Линия метро исправно перенесла бывшего заключённого и его проводника в Потсдам.
   Вышли из небольшого, со старинными фресками на стенах, зала на крохотную площадь в форме подковы, только что умытую искусственным дождём. Сели в бело-голубое такси, которое за две минуты доставило пассажиров к гостинице "Бранденбург", располагавшейся на Село-штрассе, между церковью Фриденскирхе и Бранденбургскими воротами.
   - В десятом веке на месте Потсдама, - сообщил опекун, пока такси скользило в потоке лёгких аэрокаров над городом, - располагалось славянское поселение. Ваши предки его сожгли и построили крепостцу. В двенадцатом веке Потсдам вошёл в состав Бранденбургского маркграфства, а в четырнадцатом получил городские права.
   - Хорошо бы обойтись без ликбеза, - буркнул Ульрих.
   - Вы здесь бывали?
   - Дважды, - соврал он.
   - В таком случае могу добавить только, что Потсдам с восемнадцатого века стал второй после Берлина резиденцией прусских королей, где проводились военные парады и смотры. В тысяча девятьсот сорок пятом году именно в Потсдаме, вл дворце Цецилиенкоф, вот он, слева, - вытянул руку опекун, - прошла конференция глав правительств победивших стран, в ходе которой…
   - Вы немец? - перебил гида Ульрих.
   - Болгарин.
   - Тогда понятно.
   - Что понятно?
   - Вы с таким злорадством говорите о победивших.
   - Извините, но это исторический факт…
   - Да фиг с ним, с историческим фактом! Если бы я родился в начале двадцатого века, этого факта не было бы.
   Опекун смешался, не зная, шутит подопечный или нет, и замолчал.
   Ульрих вздохнул с облегчением. Выслушивать тенденциозную лекцию о прошлом ему не хотелось.
   Гостиница, затерявшаяся среди массивных, готического стиля, башен, была совсем маленькая, даже миниатюрная, двухэтажная, всего на пятнадцать номеров, и Ульрих усмехнулся в душе. В своё время он ради любопытства останавливался в японском отеле "Шиндзуки", в котором могли поселиться сразу три тысячи человек, поскольку номера-ячейки в отеле имели размеры два метра в длину, метр в ширину и метр в высоту.
   Опекун заметил его мину.
   - Это хорошая гостиница, - сказал он смущённо. - Вам предоставлен двухкомнатный рум-класс со всеми удобствами.
   - Спасибо, - сказал Ульрих по-немецки; до этого момента разговор шёл на английском.
   Они вошли в вестибюль гостиницы, практически безлюдный, если не считать мужчину в сари, сидящего на диване у аквариума.
   Тотчас же напротив опекуна соткалась из воздуха фигурка девушки в строгом костюме месседж-оператора, с ангельским личиком.
   - Добрый день, господа. Готовы исполнить все ваши пожелания.
   - На имя господина Ульриха Хорста, - сказал опекун, глянув на спутника, - заказан номер. До конца года, с правом продления.
   - Совершенно верно, заказ подтверждаю. Ваши документы?
   Опекун достал розовую карточку с золотым тиснением "Passvort", протянул девушке.
   Та провела ладошкой над карточкой, мило сморщила носик, кивнула на старинную стойку администратора.
   - Извините, это всего лишь проформа. Прошу подойти и взять ключ.
   Девушка растаяла в воздухе и возникла уже за стойкой. Это был всего лишь голографический фантом оператора гостиницы, по сути анахронизм, потому что все гостиницы мира давно отказались от подобного рода обслуживания. Но эта гостиница, принадлежащая ведомству ЕСИН, пока ещё жила по-старинке.
   На стойке сформировалась зелёная карточка электронного ключа.
   Опекун взял её.
   - Номер десять, второй этаж, - вежливо сказала девушка-фантом.
   Гости поднялись по лестнице, устланной красным ковром, на второй этаж, опекун сунул карточку в щель ключа, открыл дверь, и они вошли.
   Ульрих, остановившись на пороге, оглядел номер.
   Две небольшие комнаты со стильной современной мебелью.
   В первой - диван-трансформер, накрытый шкурой белого медведя - с виду, светильник в потолке, напоминающий по форме кусок льда, статуэтки троллей по углам комнаты, ворсистый ковёр на полу, вириал инка на стеклянном столике за диваном.
   В другой комнате большая двухспальная кровать, вычурные панно по стенам, бар, цвет стен жемчужно-серый - видеопласт, конечно.
   Оба окна выходят в парк.
   Ульрих заглянул в туалетный блок, закрыл дверь.
   Опекун, не разглядев на лице нового постояльца каких-либо особых чувств, развёл руками:
   - Без излишеств, сами понимаете. Какие-нибудь пожелания, просьбы есть?
   - Документы, кредит.
   - Ах, да, извините. - Опекун отдал Ульриху его паспорт, достал из кармана ещё одну карточку цвета слоновой кости, с выбитым на ней номером и буквами SDM. - Ваш кредит - сто тысяч евриков. Для его пополнения вам придётся устраиваться на работу. Комиссия готова помочь.
   - Не надо, я сам найду работу. - Ульрих повертел в пальцах кредитную карточку; эту сумму - сто тысяч евро - он в тюремном учреждении заработал сам. - Это всё?
   - Вы изучали инструкцию, должны помнить, что всё зависит от вашего поведения.
   - Помню.
   - Отлично. Могу добавить, что вылет за пределы Солнечной системы для вас ограничен. Покидать Землю вы сможете только после официального запроса и изучения причин просьбы Комиссией.
   Ульрих растянул губы в узкую полоску.
   - Я чувствую, вы не горите особым желанием поддерживать меня.
   Лицо опекуна, - на вид ему было больше семидесяти лет, - стало сухим и жёстким.
   - К сожалению, это моя работа - поддерживать таких как вы на период реабилитации. Но вы должны знать, что будь моя воля, вы никогда не вышли бы на свободу.
   - Почему? - хмыкнул Ульрих.
   - Вы меня не помните, но двадцать пять лет назад я был полковником Погранслужбы, ваш друг-моллюскор уничтожил мой фрегат, я чудом остался жив.
   - Понятно.
   - Вам понятно? - Опекун шагнул к Ульриху, сжав кулаки, глаза его вспыхнули. - Что вам понятно?! Вы - один из величайших преступников мира, по чьей вине погибли тысячи людей! А вас выпускают на свободу…
   - Но-но-но, - отступил Ульрих.
    Опекун с усилием преодолел вспышку эмоций, закончил:
   - Будьте уверены, я всегда буду рядом. Вот что вы должны понимать.
   Он повернулся, вышел.
   Ульрих задумчиво смотрел ему вслед, присоединяя бывшего полковника Погранслужбы к тем, кого он определил в жертвы. Встряхнулся, подошёл к окну, глядя на зелёную весеннюю листву деревьев в парке, и вдруг закричал во весь голос:
   - Я свободен, чёрт возьми! Я жив! Ничего ещё не потеряно!
   Через полчаса он вышел из ванной комнаты, распаренный, красный, довольный жизнью, достал из бара пластет пива "НК", выдул в один приём. Потёр руки, блаженствуя, походил по комнате, подсел к вириалу инка.
   - Начнём, пожалуй.
   Всё, что происходило в мире, он знал, так как в тюрьме беспрепятственно пользовался всеми каналами видеосети. Ему хотелось проверить, живы ли его бывшие соратники, готовы ли они контактировать, а главное, согласны ли они принимать участие в его жизни.
   Инк послушно соткал объём виома.
   Ульрих, много лет державший в памяти адреса электронной почты друзей и знакомых, сглотнул слюну, придвинул к виску мнемор инка.
   Первым он набрал номер почты Стива Джадда.
   В белесом нигде виома загорелась надпись: "Абонент сменил номер. Позвоните в справочную оператора "Землайн".
   Ульрих кивнул сам себе. Было бы наивно полагать, что Стив за двадцать пять лет не сменит адрес почты и мобильный телефон. Лишь бы он не помер, пришла трезвая мысль.
   Насколько было известно Ульриху, Джадд выжил в смутные времена войны с "джиннами" и был осуждён за пособничество преступнику, коим был он сам, Ульрих Хорст, на десять лет. То есть даже при худшем раскладе политических сил он уже давно должен был восстановить гражданство, вернуть благосклонность общественных структур и устроиться на работу в тёплое местечко. А так как родственников в Прибалтике у него хватало, Джадд-младший наверняка мог стать Ульриху хорошим помощником. Его надо было ныйти во что бы то ни стало.
   Ульрих задал инку поиск абонента по имени Стив Пурвиис Карл Джадд, и тот через несколько секунд нашёл названное лицо.
   Стив Джадд в настоящее время занимал должность директора Департамента развлечений в Министерстве культуры Эстонии и, судя по всему, жил припеваючи. Очевидно, родственники сына бывшего премьер-министра Европы Пурвиса Джадда оплатили пиар-компанию, и нужные люди постарались обелить отпрыска Пурвиса до степени ослепительной чистоты, непорочности и благонадёжности.
   Ульрих позвонил в Департамент развлечений.
   Ответили быстро.
   - Слушаю вас, - посмотрела на него из виома симпатичная блондинка.
   - Я хотел бы поговорить с господином Джаддом, - сказал Ульрих, оценивающе глядя на девицу. Если бы она не была фантомом, с ней можно было бы провести пару вечеров.
   - Представьтесь, пожалуйста.
   - Ульрих… э-э, - на ум вдруг пришла хорошая мысль. - Ульрих-моллюскор.
   - Господин Джадд в настоящее время…
   - Не волнуйтесь, мне он ответит, - ухмыльнулся Ульрих.
   - Хорошо, попробую с ним связаться, - сказала девушка с сомнением.
   Что такое моллюскор, инк Департамента не знал, иначе его реализатор-девушка наверняка спросила бы, какое отношение имеет абонент к боевому роботу Гиперптеридов.
   - Пусть позвонит мне, когда освободится. - Ульрих продиктовал номер мобика, который ему выдали при освобождении, и принялся писать письма другим знакомым, когда-то хорошо знавшим его. Кроме того он помнил номера мобильных вифонов приятелей и собирался обзвонить их всех.
   Через час нервное возбуждение схлынуло.
   Ульриху удалось дозвониться всего до четырёх приятелей. Все они с трудом узнали бывшего ксенолога ИВКа, а узнав, сухо предложили ему больше не звонить. Из молодых и амбициозных молодых людей они превратились в преуспевающих обывателей-юзероидов, не желавших менять свой образ жизни.
   Впрочем, Ульрих на них и не рассчитывал. Для исполнения его замыслов достаточно было, чтобы откликнулись Стив Джадд и племянница Павла Куличенко (сестра Паши погибла четверть века назад от руки Марты Лярво-Фрей-берги) Белинда Шафраник. Стив вообще был в его команде, а Белинда сочувствовала его тогдашним идеям. А идей у Хорста-младшего и в нынешние времена хватало. Первой среди них стояла идея найти живого моллюскора, подчинить его и устроить зажравшемуся человечеству "Варфоломеевскую ночь".
   Мягко заиграла музыка. Ульрих не сразу сообразил, что это в ухе проснулся динамик вифона.
   "Включи", - приказал он мысленно.
   Над квадратиком инфора, игравшего роль мобильного видео, инка и контрольной системы, выросло лицо мужчины, одутловатое, почти без бровей, с выражением сдержанной денивой величавости, но с тонкой тенью неуверенности. Лицо принадлежало постаревшему на двадцать пять лет Стиву Джадду.
   Несколько мгновений они смотрели друг на друга. Потом Стив пробормотал:
   - Ты?
   Ульрих усмехнулся.
   - Привет, директор. Хорошо устроился, а?
   Стив облизнул губы, нервно оглянулся, словно боялся, что за ним следят.
   - Хотел бы объяснить…
   - Давай встретимся, поговорим, вспомним былое, друзей. Есть хорошая идея.
   Стив отвёл глаза.
   - У меня нет времени…
   - Да брось ты, психолог, неужели не найдёшь пару часов на встречу со старым другом? Мы не виделись четверть века!
   - Чего ты хочешь?
   - Я же говорю: вспомним всех, с кем были вместе, повеселимся, обсудим одну хорошую идею.
   - Извини, я уже давно не ксенолог, не учёный…
   - Зато успел стать уважаемым человеком. В шесть вечера, в Берлине, на Мариен-плац, под памятником… чёрт, забыл, кому там памятник. Ну, не важно. Договорились?
   - Нет.
   Ульрих перестал улыбаться, всмотрелся в рыхлое лицо бывшего соратника и вдруг понял, что тот его боится. И ни на какое дело не пойдёт.
   - Нет, значит. А я хотел просто потрепаться, рассказать. Как я проводил время. Ладно, извини, что побеспокоил. Если надумаешь поговорить, звони.
   Ульрих выключил вифон, посидел в задумчивости перед светящимся виомом инка, сплюнул.
   - Вот гнида! Ничего ему не надо! Действительно хорошо устроился. Интересно, чем его можно… - Он замолчал, подумав, что номер наверняка прослушивается. Подумал: чёрт с тобой, найду других исполнителей. Но прежде надо избвиться от сопровождения.
   Он набрал номер ресепшн-системы гостиницы:
   - Прошу прощения, в пакет услуг входит эротическое обслуживание клиента?
   - Все варианты на сайте отеля, - ответили ему.
   Ульрих быстро разобрался в информационном поле инка, нашёл требуемые сведения и бегло пролистал каталог предлагаемых для "эротического обслуживания" девиц. Живых. Витсов гостиница "Бранденбург" для своих жильцов не предлагала.
   - Примите заказ.
   Красная стрелочка упёрлась в соблазнительную фигурку.
   - Заказ принят.
   Ульрих с вожделением потёр ладонь о ладонь, чувствуя, как по жилам быстрее побежала кровь. Только теперь он осознал, насколько соскучился по "нормальной жизни", допускающей множество разнообразных соблазнов.
   Девушка пришла через четверть часа. Та самая жгучая брюнетка, понравившаяся Ульриху. Её звали Кончита.
   - Иди сюда, - проговорил Ульрих, раздувая ноздри. - Я тебя не обижу.
   Однако девушка, оценивающе глянув на бурно вздымающуюся грудь заказчика, повела себя как-то странно. Она окинула взглядом спальню Хорста, прошлась вдоль стены, посмотрела в окно, вернулась к двери.
   - В чём дело? - удивился он. - Не нравится интерьер? Или ты здесь уже была?
   Кончита вышла из спальни, осмотрела вторую комнату, не менее внимательно. Чем первую.
   Ульрих с недоумением и разгорающейся тревогой следил за ней, гадая, что происходит.
   Кончита склонила голову к плечу, прислушиваясь к чему-то, повела рукой, как бы поглаживая стены и потолок, посмотрела на постояльца.
   - Две линии. Ты не пользуешься доверием хозяев.
   - Ты о чём? - Ульрих повертел головой, прислушиваясь к своим ощущениям, и до него дошло. - За мной следят? Да фиг с ними! Я ничем криминальным заниматься не собираюсь. А откуда ты узнала о…
   Глаза Кончиты вспыхнули.
   - Сядь! Поговорим.
   Ульрих отшатнулся, ошеломлённый.
   -Ты чего себе возомнила?! Я же тебя…
   - Сядь!
   С тонким звоном лопнула одна из статуэток в углу.
   Ульрих вздрогнул, отступил, чувствуя, как закружилась голова, сел на кровать.
   - Ты… кто?
   Лицо гостьи на мгновение стало с т р а н н ы м, как бы и не человеческим вовсе. Голос её тоже изменился, в нём проявились басовитая глубина и выразительная категоричность.
   - Не важно, кто я в настоящий момент. Для дальнейших контактов можешь называть меня Посредником. Я представляю собой структуру. Которая заинтересована в тебе и твоих связях.
   - Служба безопасности, что ли? - скептически хмыкнул Ульрих.
   - Не служба. Не перебивай!
   С тонким звоном лопнула ещё одна статуэтка тролля.
   Ульрих невольно поёжился, хотя особого страха не испытывал. С одной стороны происходящее его заинтриговало, с другой заставляло напрягаться, но не более того. Он чувствовал необычное давление на нервную систему и понимал интуитивно, что столкнулся с силой, которая не потерпит ни ёрничества, ни сопротивления.
   - Хорошо, Посредник.
   - Мы изучили ваше личное дело, господин Хорст, вы нам подходите. Вы умны, решительны, опытны…
   - Если не учитывать того, - не выдержал Ульрих, что опыт есть то, что получаешь. Не получив того, что хотел.
   - … и способны добиваться поставленной цели, - продолжала Кончита, пропустив его замечание мимо ушей. - Единственная претензия - вы не всегда соразмеряете свои возможности со своими желаниями.
   - Да мне по фигу ваши претензии! - окрысился Ульрих. - Я хотел победить, но ошибся в помощниках.
   - Чтобы побеждать, надо выбирать правильного противника, - обнаружила гостья знание пословиц. - Но эту проблему мы поможем вам решить. Да и остальные проблемы тоже. Согласны работать на нас?
   - В принципе, я готов работать хоть на дьявола… - Ульрих бросил взгляд на стены, на потолок. - Вы же сказали, что за мной следят.
   - Никто нас не слышит.
   - Я подконтролен ЕСИН.
   - - Мы вас избавим от контроля.
   - У вас такие большие связи? - усмехнулся он. Заметил, как вспыхнули глаза девушки (в голове загудело, будто от удара по затылку), торопливо добавил: - Хорошо, я согласен. Однако хотел бы всё-таки услышать, кого вы представляете и что я должен сделать. И, кстати, что получу взамен. Надеюсь, вы понимаете, что за всё нужно платить?
   - Вы получите любые кредиты, любую поддержку, контроль над процессами в пределах ваших технологий, вообще неограниченные возможности.
   - Карт-бланш, одним словом, - уточнил Ульрих, помедлил, остро глянул на собеседницу, уцепившись за её последние слова. - В а ш и х технологий, говорите? Значит, вы… не землянка?
   - Мой носитель в настоящий момент - землянка, обыкновенная женщина, я же Посредник, искусственная психосистема, созданная для определённой цели.
   - Кем?
   - Вам будет достаточно знать, что мы в определённом смысле ваши соседи, хотя и принадлежим к иному типу изъявителей воли.
   - Негуманы… э-э, негуманоидный тип разума. Здорово! Дело в том, что я ксенолог, долгое время занимался…
   - Мы знаем, чем вы занимались. Вы контактировали с моллюскором, что изменило вашу психику и энергетику. Вы сможете решить поставленную задачу.
   - А я ещё не согласился. - Ульрих вздрогнул от последовавшего в н у т р е н н е г о удара по сознанию, заторопился: - Хотя в принципе не возражаю против… э-э, против чего, кстати? Что нужно сделать?
   - Надо дестабилизровать социум Солнечной системы таким образом, чтобы Служба безопасности отвлеклась от других проблем и полностью переключилась на вас.
   Ульрих с недоверием глянул на Кончиту, стоявшую перед ним без малейшего движения, как статуя.
   - Вы серьёзно?
   - Не задавайте глупых вопросов.
   - От каких проблем я должен отвлечь федералов?
   - Вы слышали об открытии так называемой Великой Пустоты?
   - Нет.
   Кончита отстегнула красивую висюльку серьги, протянула Хорсту. На месте серьги тотчас же выросла новая.
   - Здесь вся необходимая информация. Изучите её, составьте план действий и сообщите мне.
   Ульрих взял необычной формы флэш, повертел в пальцах.
   - Как я вам сообщу?
   - Просто мысленно позовите, я откликнусь.
   - То есть, вы сядете на моё сознание?
   - В этом пока нет необходимости.
   - А если я передумаю… вы меня ликвидируете?
   - И в этом нет необходимости.
   Ульрих сжал челюсти, унимая внутреннюю дрожь. Он вдруг осознал, что ему предстоит сделать, и ужаснулся, и почувствовал восторг одновременно, понимая, что такого шанса о т о м с т и т ь всем врагам у него больше не будет.
   - Я согласен!
   - Мы не сомневались. Одно пожелание: оставьте мечты отомстить старым врагам. Сначала решите нашу задачу.
   - Разумеется, я всё сделаю, - отмахнулся Ульрих. - Но мне нужна полная свобода!
   - Вы её получите.
   - Что ж… тогда… я посмотрю, что вы мне приготовили.
   Глаза Кончиты зажглись… и потускнели, превратились в глаза обыкновенной девушки по вызову, которая ничего не помнила из того, что говорила минуту назад. Она тут же защебетала какую-то чушь.
   Ульрих понял, что Посредник покинул своего временного носителя.
   - Иди ко мне, - глухо сказал он, торопливо стягивая с себя уник.
   
   

Василий Головачев =>> Автор: Биография | Фотографии | Интервью | Off-лайн | Премии
Произведения: Библиография | Циклы | Романы | Повести | Рассказы
Галерея: Картинки | Иллюстрации  Конкурсы   Форум  Архив

© Официальная страница Василия Головачева, 1998-2012 гг.

Рисунки, статьи, интервью и другие материалы НЕ МОГУТ БЫТЬ ПЕРЕПЕЧАТАНЫ без согласия авторов или издателей.

Оставьте ваши пожелания, мнения или предложения!
©2016 Василий Головачев (http://www.golovachev.ru)
Дизайн Владимир Савватеев, 2004
Верстка Павел Белоусов, 2004