Василий Головачев - официальный сайт Василий Головачев - официальный сайт
Василий Головачев - официальный сайт Василий Головачев - официальный сайт Василий Головачев - официальный сайт
Сайт "Русская фантастика"
Книги Василия Головачева
О Василии Головачеве
Иллюстрации к книгам Головачева
Форум Василия Головачева
Гостевая книга Василия Головачева
Архив новостей

Черный человек, книга I

Назад  


      - Но ведь "черные люди" имеют точно такие же права на "серую дыру", что и мы, Шаламов "обнаружил" ее, если можно так сказать, одновременно с маатанином.
      - С юридической точки зрения - да, мы имеем право на владение как Горловиной, так и планетой-кубом, - Шаламов назвал ее Стражем Горловины, - хотя никто из людей никогда не стал бы присваивать себе лично и вообще всему человечеству подобный объект, нам достаточно иметь возможность исследования феномена, однако "черные люди" не признают законов земной юрисдикции. Конечно, комиссия ИВК <Институт внеземных культур.> попытается официальным путем решить возникшие правовые вопросы, но едва ли маатане станут нас слушать.
      - Так что же, уперлись в тупик и на этом успокоимся?
      Джума внимательно посмотрел в глаза Мальгину.
      - У вас есть конкретные предложения?
      - Нет, - сказал Мальгин нехотя через некоторое время. - Но у меня в распоряжении сутки, от силы двое. Сегодня в двенадцать я объявил общий сбор рисконавтов, и, если решение не будет найдено, я начну действовать так, как сочту нужным.
      Джума Хан покачал головой.
      - Напрасно вы разговариваете со мной как с противником, я целиком и полностью на вашей стороне, и, как бы вы ни решили - а я думаю, что понял вас правильно, - будем действовать сообща, аморфная позиция не по мне.
      Мальгин встал, протянул руку.
      - Благодарю, и простите за резкость, этот случай настолько неординарен для меня в личностном отношении, что я не имею права ошибаться.
      Ладонь у Джумы была широкая и шершаво-твердая.
      - Никто из нас не имеет права ошибаться, хотя без ошибок человек - не человек. Хотите, покажу одну любопытную картинку?
      - Она имеет отношение к теме нашего разговора?
      - Прямое.
      В своем рабочем кабинете Хан включил стол, полистал оглавление проектора и остановился на нужном кадре. Виом развернул плоскость цветного изображения, медленно протаявшего в глубину. Мальгин увидел дымящийся черный океан, низкое мрачное небо с перьями фосфоресцирующих облаков, неожиданно светлый берег с редкими скалами.
      - Снято в ультрафиолете, - пояснил Джума, наблюдая за Мальгиным. - Догадываешься?
      Вглядевшись, Клим понял, что видит вовсе не скалы, а чудовищные скелеты, облепленные не то насекомыми, не то пиявками. А на заднем плане торчало из песка косо уходящее в небо перепончатое перламутрово-полупрозрачное, с красивым рисунком прожилок крыло, на вершине которого громоздилась мрачная, многогорбая, наполовину покрытая зеркальным слоем глыба - "черный человек".
      На стереоснимке был запечатлен пейзаж Маата.
      Ничего больше не сказав друг другу, они разошлись. Мальгин вернулся в институт и принялся внимательно изучать сканер-срезы мозга Шаламова, намечая пробную "тропу вмешательства". А около одиннадцати в клинику пришла Купава.
      Одета она была в нечто пушистое, снежно-белое с голубым, с зеркальными перетяжками - комплект "воздушный замок", скрывающий фигуру, и никто не взял бы на себя смелость утверждать, что Купава ждет ребенка. В кабинет она вошла без предупреждения.
      Когда Мальгин, недовольный вторжением, повернул голову к двери, он сначала не поверил глазам своим, потом встал, не снимая эмкана, и молча уставился на женщину. В голове поплыли дым и звон - и ни единой мысли.
      Смуглое лицо Купавы казалось чуть бледнее обычного, а изогнутые, как птичьи крылья, брови придавали лицу какое-то трагическое выражение. Мальгин никогда не видел у нее такого!
      - Что же ты не приглашаешь меня сесть, человек-да? - спросила она тихо, с неожиданно робкой улыбкой.
      Мальгин опомнился, сорвал с головы эмкан, бросил на стол, вышел навстречу. Слова застряли в горле, пришлось откашливаться.
      - Извини, я просто-напросто остолбенел. Проходи, садись.
      - Спасибо. Не ожидал?
      - Нет, - сказал он так жестко, что она снова улыбнулась, но улыбка была невеселой и недолгой.
      - Клим, ты же сильный и добрый, иначе тебя не назвали бы человеком-да, почему ты ничего мне не сказал?
      - О чем?!
      - Не притворяйся. - В голосе женщины прорывались слезы; она села в кресло и облегченно вздохнула, прислушиваясь к себе. - Ты не способен на обман и должен сказать правду: что с Даном?
      Мальгин попятился, поймал спинку кресла, сел напротив.
      - Кто тебе сообщил?
      - Неважно кто. Ты звонил вчера, и я... почувствовала. И потом, у меня есть друзья в Управлении спасателей и среди пограничников... они сказали, что он здесь. Что с ним? Почему он лежит у вас, в Институте нейрохирургии? Почему мне никто ничего толком не говорит?
      - У тебя будет ребенок, - сказал он вдруг утверждающим тоном, словно разговор шел об этом.
      - Да, - сказала она спокойно, не удивляясь, только прищурилась и словно отгородилась от него внутренним барьером.
      - Мой ребенок, - уточнил он.
      - Да, - повторила Купава все так же спокойно. - Но это ничего не меняет, Клим. И речь о другом. Что случилось с Даном? Почему он оказался в твоем институте?
      - Идиот, - сказал он вдруг сокрушенно.
      Купава вздрогнула, непонимающе посмотрела на Мальгина.
      - Я идиот, - добавил он. - Что позволил тогда тебе уйти. Почему-то не сработала интуиция. Надо было догнать тебя, всыпать как следует и вернуть.
      - Вряд ли это подействовало бы, я бы все равно ушла.
      - Нет, - сказал он тихо, но так твердо, что Купава посмотрела на него с явным интересом.
      - Ты, кажется, становишься человеком-нет. Не отвлекайся, Клим, я знаю твою манеру уводить разговор в сторону, когда ты не хочешь говорить о главном. Почему Дан оказался в Институте нейрохирургии? У него... стресс?
      - Хуже, - помолчав, сказал Мальгин: полуправду он не любил так же, как и ложь. - У него коматозное состояние, сильнейший шок... а он умудряется при этом на две-три минуты выкарабкиваться из беспамятства и просить, чтобы тебе ничего пока не сообщали...
      - Что с ним случилось? Он же ушел в обычный курьерский рейс...
      - Его шлюп в режиме "компакт-струна" пересекся с чужим кораблем... оба "выпали" в наше трехмерное пространство внутри "серой дыры", вернее, внутри входа в нее... и, чтобы спасти экипаж чужака, Дан вывел на свой мозг память и динамику операционных полей их компьютера... маатанского компьютера.
      Мальгин поднял голову и тут же опустил.
      Купава смотрела на него ставшими вдруг огромными бездонными глазами, но совершенно пустыми, словно душа ее вдруг выгорела дотла.
      - Он...
      - Сейчас он почти нечеловек, Купава. И спасти его... - Клим хотел сказать: "невозможно", но не смог, но она поняла.
      - Ты сможешь! - прошептала она. - Ты сможешь, Клим, ты же все можешь, ты лучший нейрохирург Системы, не говори "нет"... - Шепот угас.
      - Не знаю. - С горлом у Мальгина снова что-то случилось, слова застревали, цеплялись и царапали горло, и он испытал самую настоящую боль. - Не знаю. Это правда.
      Она вдруг коротко и зло рассмеялась, так что у Мальгина пробежала по спине ледяная дорожка озноба.
      - Тебе не кажется, что мы с тобой оживили джек-лондоновский сюжет?
      - Какой? - Он смотрел непонимающе.
      - Вспомни рассказ "Конец сказки". От хирурга Линдея ушла жена, и ему пришлось лечить соперника...
      Клим кивнул, к нему возвращалась былая уверенность и сила, понимание того, что он тоже не в состоянии сказать "нет".
      - Так вот, - продолжала Купава, кусая губы, - я тоже могу, как та женщина, Медж, предложить тебе компромисс: спаси Дана, и я уйду к тебе... навсегда!
      Мальгин встал, наглухо застегнутый в бронежилет самообладания, хотя в квартире души, уютно обставленной согласно привычкам и желаниям тридцатилетнего мужчины, возведшего в абсолют догмат выдержки и самоконтроля, вдруг появилось желание сделать Купаве больно. Росло это желание недолго, Мальгин умел бороться с малодушием. Он усмехнулся и подумал: "Когда-то наши разговоры были для меня сродни умственной гимнастике, заставляли держать себя в постоянной интеллектуальной форме. Как давно это было, а интонации сохранились до сих пор. Неужели мне суждено это помнить всегда?"
      - А если я соглашусь на твое условие?
      В глубине глаз Купавы мелькнуло не то сомнение, не то страх, но думала она в данный момент не о себе.
      - Я приду.
      Мальгин глубоко вздохнул, не позволяя сорваться с языка невысказанному, и Купава поняла, о чем он подумал.
      - Ты до сих пор не простил мне... ухода?
      Он покачал головой:
      - Не о том говорим.
      - Не простил... а мне казалось, умение прощать - свойство сильных.
      Ты же сильный, Клим, неужели никогда не...
      - Замолчи, - оборвал он ее почти грубо, - иначе я возненавижу себя за то, что дал тебе повод думать обо мне так. Уходи, Купава, потому что мы наговорим друг другу такого, что не сможем потом простить никогда. Меня не нужно упрашивать вылечить Дана, это мой прямой долг.
      Одно знаю твердо: я сделаю все, что в моих силах, и даже больше, насколько это вообще возможно.
      Купава встала, до боли желанная и чужая, встретила его взгляд, и снова в глазах ее мелькнул страх. "Почему страх? - подумал Клим с недоумением, мимолетно. - За кого она боится? Господи, неужели за меня?!"
      Купава вдруг шагнула к нему, поцеловала и, не оглядываясь, пошла к двери, а он остался стоять, оглушенный бурей чувств и желанием разбить голову о стену...
      Потом, спустя несколько бесконечных минут, буря стихла, боль ушла, и голова стала пустой, легкой, звонкой, как фарфоровый сосуд; отзвуком эмоционального урагана повисла в тишине нота грусти и тоски... и снова, как при ее появлении, - ни одной мысли.
      "Хватит!" - сказал сам себе Мальгин с ненавистью, а когда это не помогло - ударил кулаком в стену так, что разбил пальцы в кровь!
      Физическая боль отрезвила.
      Группа риска в полном составе собралась возле реанимакамеры в двадцать часов.
      Стобецкий попытался было вслух обобщить свои личные выводы, но его перебил Заремба, и они вдруг углубились в спор, заинтересовавший и остальных. Предметом спора стала конечная стадия преобразования личности Шаламова. Стобецкий утверждал, что процесс интериоризации, то есть расщепления личности, зашел слишком далеко, и спасатель едва ли уже сможет вернуться в исходное состояние.
      - Чепуха! - заявил Заремба безапелляционным тоном, становясь похожим на своего оппонента. - Должна победить человеческая основа.
      Слишком долго эволюция лепила и обжигала человека, чтобы он сдался под напором информ-мутагена, пусть даже и на уровне генного приказа...
      Мальгин одним ухом прислушивался к спору, поглядывал то на безмолвствующего Каминского, то на Карой Чокой. Заремба не преувеличивал, женщина действительно была молода и красива, хотя уже успела стать ведущим нейрохимиком планеты. Мальгин слышал о ней, читал ее работы, но встречаться с Чокой даже по виому ему еще не приходилось. Видимо, их интерес был взаимным, потому что взгляд Мальгина то и дело наталкивался на встречный взгляд женщины, изучающий, задумчивый и вспыхивающий искрами улыбки в ответ на горячие выпады Зарембы.
      - Может быть, коллеги позволят перейти к делу? - негромко сказал невозмутимый Джума Хан. Он был единственным из их мужской компании, кто не посматривал на представительницу слабого пола.
      Заремба хотел было огрызнуться, но Мальгин остановил его, подняв ладонь вверх.
      - Разрешите начать?
      Стобецкий остановился на полуслове, посмотрел на Карой Чокой, словно проверяя, какое впечатление оставила фраза Мальгина, и нехотя кивнул.
      - Простите, не сдержался. Все мы знаем положение больного, и нет смысла спорить по мелочам. Я безусловно хочу его вылечить и буду рад, если ошибусь, предполагая худшее. Что вы хотите предложить, Клим?
      - Сначала я хотел бы выслушать остальных, и прежде всего вас, Карой. Данные анализа я знаю, только выводы и прогноз.
      Нейрохимик перекинула ногу за ногу. Держалась свободно и непринужденно, и было заметно, что взгляды мужчин ее занимают мало.
      Мальгин невольно сравнил Карой с Купавой, тип лица у обеих женщин был одинаков, вероятно, обе имели славянские корни, общих предков; но если красота Купавы была милой, "домашней", противоречащей, кстати, ее резкому независимому характеру, то у Карой доминировала печать интеллекта, деловой независимости и уверенности. Тонкое смуглое лицо ее с бровями вразлет притягивало взоры и заставляло мужчин держать себя в постоянном напряжении.
      - Я бы хотела вернуться к спору и поддержать коллегу Стобецкого, - произнесла женщина глубоким контральто. - Судя по цитохимическому изменению структурных органелл нейронов и расстройству всей нервной системы, у Шаламова действительно начался распад психики. Вы должны понимать, что может последовать за превращением биполярных нейронов чувствительных ганглиев в мультиполярные <Биполярные - нейроны с двумя отростками, мультиполярные - со многими.>, а именно этот процесс у пациента и происходит. Вывод один: у больного налицо прогрессирующий синдром "черного человека" - термин коллеги Каминского. Процесс перерождения нервной ткани замедлился, но начинают сказываться качественные эффекты: тело больного, его ЦНС, по сути, действуют самостоятельно в соответствии с какой-то внутренней программой, закодированной информацией, полученной Шаламовым от маатанского компьютера. Вот-вот наступит кризис: больной балансирует на тонкой грани перехода человек - нечеловек, негуманоид, и, кем он станет, не вмешайся мы, одному Богу известно. Необходима срочная, очень рискованная, причем не только для пациента, но и для хирурга, колоссальной сложности операция! Это все, что я могу предложить. Если не возражаете, согласна быть ассистентом хирурга по координации.
      - Но сам больной во время "фаз хозяина" или "пароксизмов бодрствования" категорически возражает против операции, - вскинул голову Заремба.
      - Вот именно - "пароксизмов", - буркнул Стобецкий. - Я склонен полагать, что это не просветление сознания, а именно моменты псевдосознания, когда за Шаламова говорит его нарождающееся второе "я", часть интеллекта, контролируемая информацией "черного человека".
      - Согласен, - кивнул Каминский, включаясь в разговор. - Мы пришли к такому же выводу. Внутри больного формируется личность "черного человека", и к чему это приведет, когда формирование закончится, боюсь и представить. Случай беспрецедентный в моей практике, да и в мировой тоже. Я вообще не понимаю, почему Шаламов в той ситуации не воспользовался двигателем как передатчиком, чтобы дать SOS.
      - По утверждениям экспертов, он им воспользовался, но, к сожалению, наши СПАСЫ его не услышали, - сказал Джума Хан. - Диапазоны их частот прослушивания весьма далеки от тех, что возбуждаются в компакт-камерах двигателя. Что касается действий Шаламова, то он был спасателем и в создавшейся ситуации иначе поступить не мог, он спасал пусть и не человека, но разумное существо! Однако я не стал бы обвинять и маатан в том, что они не люди. Конечно, они не люди! Совсем иные, со своей этикой и моралью, которые кажутся нам несовместимыми с логикой жизни и даже враждебными, они действуют так, как воспитаны своей средой, привычным укладом бытия. И все же позвольте мне не согласиться с последним утверждением об их враждебности, ибо почему в таком случае "черный человек", спасенный Шаламовым, придя в себя на родной планете, несмотря на все различия психа-и эмоциосфер, на многовековые традиции, запрещавшие видеть в гуманоидах разумных существ - а есть подозрения, что маатане знают о нас давно, гораздо раньше, чем мы узнали о них, - почему он вопреки всему потенциалу цивилизации добрался до станции связи и сообщил нам координаты Горловины, зная, что обрекает себя на остракизм?
      - Однако! - крякнул Каминский. - Вы, уважаемый коллега, вторглись, по-моему, не в ту область. Речь идет о Шаламове, о его характере, почему он пошел на такой огромный риск, имея всего один шанс из миллиарда!
      - Видимо, идея прямого подключения к чужой машине завладела им целиком и была интереснее остальных, - сказал Мальгин, с удивлением окинув взглядом лицо Хана. - Джума прав, Шаламов был не просто спасателем, но и разведчиком-исследователем, склонным к непрогнозируемому риску. Думаю, у него даже мысли не возникало - спасать или не спасать, вопрос был только - как спасать!
      - Ну это-то как раз норма, - проговорил Каминский, - норма человечности, как я ее понимаю.
      Помолчали. Мальгин перевел взгляд на Хана.
      - Ваше мнение, Джума?
      - У нас в запасе двое суток, многое еще может измениться.
      Мальгин понял врача тотчас же: Джума Хан нашел способ выявить дополнительную информацию. Но открыто говорить об этом не хотел.
      - Тогда продолжаем работу в соответствии с заданиями, - сказал Мальгин сухо. - Соберемся вечером. Извините.
      В свой кабинет он вошел вместе с Джумой, остановив попытку Зарембы войти следом:
      - Иван, поработай с Готардом, ему понадобится твоя светлая голова.
      Я до вечера буду занят.
      Заремба пожал плечами, подозрительно посмотрел на бесстрастного Хана и нехотя удалился, проворчав напоследок:
      - Что-то не нравитесь вы мне, заговорщики...
      - Ну? - сказал Мальгин, когда врач сел напротив.
      - Я договорился с безопасниками: нас доставят в Горловину к столкнувшимся кораблям вместе с кибернетиками, специалистами по компьютерам. Времени на сборы в обрез.
      - Я-то готов, но одного изучения шаламовского координатора будет недостаточно.
      - Знаю. Вопрос контакта с маатанами решается. Пока мы будем в Горловине, безопасники и пограничники проработают модель контакта по нашему делу и сформируют свою ПР-группу. Я уже включен в нее и рекомендовал вас.
      - Согласен, - без колебаний сказал Мальгин.
      - Не сомневался. У вас есть полчаса на сборы, в управлении мы должны быть в два ноль-ноль. Кстати, вы будете настаивать на своем предложении?
      - Каком именно?
      - О прямом подключении к мозгу больного.
      - Если не будет иного выхода.
      - Я могу рискнуть вместо вас...
      - Спасибо, Джума. Разговор преждевремен, но я буду иметь вас в виду, хотя едва ли соглашусь. Жаль, что я не знал вас раньше.
      Джума Хан улыбнулся.
      - И мне жаль, что я не был знаком с вами.
      Мальгин встал, и в это время в кабинет вошла Карой Чокой, остановилась на пороге, посмотрев на мужчин с ироническим прищуром.
      - Не соблаговолят ли джентльмены взять с собой женщину, знакомую с ксенопсихологией не понаслышке?
      "Заремба, - понял Мальгин, - она говорит его словами. Обиделся и натравил ее на нас. Ну, погоди, информатор!"
      - О чем это вы?
      - Насколько я поняла, готовится экспедиция на Маат, и я хотела бы войти в ее состав.
      - Официальной информации о подготовке экспедиции у меня нет, - сдержанно сказал Мальгин. - Так что едва ли смогу быть вам полезен. К тому же вы, по-моему, нейрохимик, биолог, а не ксенопсихолог.
      - Она Т-специалист, - сказал негромко Джума. - У нее два диплома.
      В качестве ксенопсихолога Карой не работала, но проходила практику на "Эдипе-2".
      Мальгин с удивлением посмотрел на Хана. "Эдип-2" была станцией зоны контакта в системе Маата, и работали там в основном безопасники, прошедшие школу психотренинга в Институте внеземных культур. Попасть практикантомнастанциюмогдалеко не каждый ксенопсихолог-профессионал.
      - Мне просто повезло, - любезно пояснила Карой, видя мимику Мальгина. - Мой отец заболел и не смог явиться на "Эдип", а я убедила председателя комиссии, что смогу его заменить.
      - И все-таки вас дезинформировали, - сказал Мальгин, недовольный в душе.
      - Об экспедиции речь не шла, - не моргнув глазом добавил всепонимающий Джума, - мы говорили о способах давления на маатан.
      Поскольку виноваты в аварии они, без предупреждения использовав диапазоны частот наших компакт-струнных машин, у нас появилась мысль использовать этот факт.
      - То, что для нас является де-факто, для маатан - вовсе не де-юре, - покачала головой женщина. - Вы еще убедитесь в этом. Что ж, прошу джентльменов извинить за вторжение. До встречи вечером.
      Карой вышла.
      - Умная женщина, - сказал Джума Хан со странной интонацией, глядя ей вслед. - Едва ли мы ее убедили.
      - Предпочитаю рисковать только собой, - буркнул Мальгин. - К тому же не я играю в этом деле первую скрипку. Откуда вы ее так хорошо знаете?
      - К сожалению, не так хорошо, как хотелось бы. Говорят, она мастер спорта по десятиборью.
      Мальгин подозрительно и с неудовольствием посмотрел на врача.
      - Вы, кажется, не прочь взять ее с собой?
      - Ни в коем случае, просто констатирую факт.
      - Тогда в путь.

Назад  
Василий Головачев =>> Автор: Биография | Фотографии | Интервью | Off-лайн | Премии
Произведения: Библиография | Циклы | Романы | Повести | Рассказы
Галерея: Картинки | Иллюстрации  Конкурсы   Форум  Архив

© Официальная страница Василия Головачева, 1998-2012 гг.

Рисунки, статьи, интервью и другие материалы НЕ МОГУТ БЫТЬ ПЕРЕПЕЧАТАНЫ без согласия авторов или издателей.

Оставьте ваши пожелания, мнения или предложения!
©2016 Василий Головачев (http://www.golovachev.ru)
Дизайн Владимир Савватеев, 2004
Верстка Павел Белоусов, 2004