Василий Головачев - официальный сайт Василий Головачев - официальный сайт
Василий Головачев - официальный сайт Василий Головачев - официальный сайт Василий Головачев - официальный сайт
Сайт "Русская фантастика"
Книги Василия Головачева
О Василии Головачеве
Иллюстрации к книгам Головачева
Форум Василия Головачева
Гостевая книга Василия Головачева
Архив новостей

Укрощение зверя

Назад  


      - Здрав будь, Всеслав.
      - Храни тебя Род, Георгий.
      Волхв Новгородской славянской общины и Витязь Оберега общин, или, как можно было назвать эту службу по-новому, "оперработник службы вечевой безопасности Рода", пожали друг другу руки, и хозяин кивнул на стол, застеленный чистой скатеркой, на котором в простом подсвечнике стояла свеча.
      - Присядем.
      Гость, снявший ботинки еще у порога, снял зимнюю куртку, шапку, повесил на вешалку, прошелся по теплым половикам, сел на массивный деревянный табурет. Хозяин принес крынку с молоком и кружки, налил себе и гостю, сел сам. Выпили по полкружки, прислушиваясь к тишине ночи. Всеслав не спросил, почему гость прибыл в столь неурочный час, словно это было в порядке вещей, а Витязь, налитый внутренней силой, позволяющей ему легко справляться с морозом, не торопился начинать разговор. Допил молоко, поставил кружку на стол.
      - Это состоялось, владыко. Они восстановили Лик Беса.
      - Да, я слышал. Где именно это произошло?
      - Там же, где стоял Храм. Врата уцелели, как и демон Ягья. Остался жив, к сожалению, и маг Храма.
      - Хрисанф?
      - Он и руководил ритуалом восстановления модуля. Кстати, им удалось оживить Евстигнея, который по их заказу вырезал Володарь с руной Силы.
      - Как им это удалось?
      - Не знаю. Мы упустили из виду эту возможность.
      - Евстигней... я думал, он давно... но ты уверен, что именно он был там?
      - Я проверил, сходил на то место, где происходил сход ублюдков Морока. На берегу осталась одежда Евстигнея. Сам он... сгорел.
      Всеслав прикрыл глаза рукой, помолчал.
      - Мы виноваты в его гибели. Я виноват! Знал же, что бесы охотятся за рунописцами... а он был первым... Они тебя не засекли?
      - Там был Светлый, волк Владиславы, он все видел. Я пришел позже.
      - Куда они понесли Врата?
      - Неизвестно. Погрузили на какой-то транспорт, а дальше запах Врат исчезает. Они могут всплыть где угодно.
      Всеслав задумался, глядя на свечу.
      - Их надо найти. Во что бы то ни стало! До того, как в наш явный мир придет Морок. И надо подготовить дружину, которая смогла бы пройти Мост между Явью и Навью и нейтрализовать Зверя в его логове.
      - Я займусь этим лично.
      - Постарайся. Но хватит ли сил?
      - Нас не будут ждать, во всяком случае там, в мире Морока. А здесь сил хватит. Я найду тех, кто был с нами в день уничтожения Храма, они подготовлены лучше всех. Правда... - Георгий замялся.
      Волхв остро посмотрел на него.
      - Договаривай.
      - Прошло три с лишним года... Я знаю, что обретенник Пашин ушел от жены, а Громов... э-э, в общем, он тоже не живет с женой и детьми.
      - Почему?
      Витязь молча, с виноватым видом, развел руками.
      Всеслав опустил голову.
      - Я догадываюсь. Это примитивная месть Морока всем тем, кто ему мешал. Слишком много его слуг осталось на земле ждать прихода Господина. И эта сеть продолжает действовать. Ты знаешь, что в деревушке Сено умер юный иконописец Ростислав? Якобы от внезапной остановки сердца.
      Георгий коротко кивнул.
      - Они ищут нашего руновяза. Это уже пятый случай по России. К сожалению, мы не можем приставить охрану ко всем талантливым художникам.
      - Надеюсь, Данила в безопасности?
      - Его оберегает Нестор со товарищи. И в любой момент могу подключиться я, тем паче что школа недалеко.
      Волхв улыбнулся.
      - Светлый отрок, правильный. Ему дан удивительный дар слышать мир душой. Не спускайте с него глаз! Только он один может закончить новый Володарь с Руной Света. Только с его помощью мы сможем помешать Мороку и его черному Господину выйти в наш мир. Их появление будет равнозначно катастрофе общеземного масштаба, Новому Потопу. Человечество и так болеет всеми мерзкими болестями, а с приходом Чернобога и вовсе превратится в стадо, в систему бесовского питания, в материал для его античеловеческих опытов.
      - Мы это понимаем. Но эмиссары и агенты Морока сидят везде, на всех ключевых постах власти, в каждой социальной структуре, в том числе в Думе, Правительстве, Кремле, в силовых ведомствах, и их больше, чем наших людей. Но мы работаем.
      - До весеннего Схода общин мы должны закончить руновязь, иначе нас ждет раскол. Миссионеры Морока не дремлют. Их методы просты и действенны, а главное - нравятся молодежи.
      - Слепой молодежи.
      - Так надо лечить эту слепоту!
      Георгий промолчал.
      Всеслав посмотрел на его спокойное лицо, вздохнул.
      - Это я не тебе сказал, а себе. Мало нас, ты прав. Что мы можем противопоставить Мороку?
      Витязь потер затылок ладонью, слабо улыбнулся.
      - Только великое терпение, владыко. Наши силы ограниченны. А враг силен и коварен. Ему ничего не стоит купить душу человеческую, не имеющую иммунитета ко лжи. Одна надежда - ученики наши. Их не так много, как хотелось бы, но они есть, и они идут верным путем. Да и по образовательному уровню наши школы способны конкурировать с любыми школами России. Выпускники их легко поступают в любые престижные институты. А ведь учатся они не одиннадцать лет, а гораздо меньше, хотя и овладевают тем же объемом знаний.
      - Да, - кивнул Волхв задумчиво, - это правда. И все же Система Морока пустила корни в структуры образования Отечества так глубоко, что в этом болоте тонут почти все светлые начинания. Зато проходят черные идеологемы вроде единого госэкзамена и "реформы языка".
      - Пока мы не можем этому помешать, владыко. Но мы работаем.
      Всеслав повесил голову.
      Витязь смотрел на него терпеливо, с пониманием и сожалением, зная, что дни владыки сочтены. Всеславу исполнилось уже двести лет, а это был предел даже для волхвов такого уровня.
      - Мы работаем... - невнятно повторил Всеслав. - СМИ, образование, наука, финансы - в руках ворога... черные колдуны воскрешают наших павших волхвов для своих целей... Держатели Ночи контролируют все властные структуры... чиновники поголовно продаются слугам Морока... православные храмы превратились в самые настоящие "черные дыры", высасывающие энергию и души у людей... а ты говоришь: мы работаем...
      Георгий хотел возразить, что сил Оберега для масштабных операций по очистке социума от скверны у них мало, но передумал. Правда была горькой. Славянские общины пока не могли уберечь Род от вымирания.
      Всеслав налил себе еще молока, но пить не стал. Вдруг повел над кружкой рукой, и молоко лентой вылетело из кружки, собралось в шар. Колышущийся молочный шар подплыл ко рту волхва, и тот одним глотком втянул его в рот. Посмотрел на сохранившего невозмутимый вид гостя, усмехнулся.
      - Скажешь, баловство?
      Георгий молчал.
      - Баловство, конечно, - пробормотал волхв. - Или мы все же что-то можем?
      - Можем! - твердо сказал Витязь.

Глава 4

НАДЕЖДА


      Чухлома расположена на покрытой лесами Галичской возвышенности, в пятидесяти километрах к северо-востоку от старинного городка Галич Мерьский и в ста семидесяти километрах от Костромы. Город стоит на берегу ледникового Чухломского озера, упоминаемого в Солигаличской летописи как Чудское, что непривычно для слуха тех, кто знает другое Чудское озеро - в Псковской губернии, на льду которого дружина князя Александра Невского разбила немецкое войско.
      В далекой древности в этих местах жили финно-угорские племена - чудь и меря. В летописи же Чухлома впервые упоминается в тысяча триста восемьдесят первом году как город, входящий в Галицкое княжество. Однако возникла она раньше, еще в десятом веке, а приобрела известность, когда между галицким князем Юрием Дмитриевичем и его племянником московским князем Василием II завязалась в начале пятнадцатого века борьба за великокняжеский престол, продолженная после смерти Юрия его сыновьями Дмитрием Шемякой и Василием Косым. Конец этой кровавой распре был положен только в тысяча четыреста пятидесятом году: Василий Темный разбил войско своего двоюродного брата и подчинил Чухлому вместе с другими городами Галицкого княжества Москве.
      Чухлома в настоящее время - красивый старинный русский город, богатый произведениями деревянного зодчества и каменными сооружениями разных эпох, такими, как Успенская церковь тысяча семьсот тридцатого года, дома купцов Климовых и Большаковых, Преображенский собор и главная достопримечательность города - соборы и церкви Свято-Покровского Авраамиева Городецкого монастыря, расположенного на берегу Чухломского озера, в месте, где из озера вытекает речка Векса.
      К сожалению, почти не сохранилось монастырское кладбище, на котором были похоронены дворяне рода Лермонтовых вместе с основателем рода Джорджем Лермонтом.
      Между тем Данила Ломов любил бродить в окрестностях этого кладбища и даже отыскал плиту надгробья одного из предков гениального поэта.
      Даниле исполнилось семнадцать лет. В Чухлому он из своего Парфина, расположенного на озере Ильмень, переехал еще два года назад, к дядьке Василию, брату отца, чтобы закончить школу. Пятидесятилетний Василий Иванович Ломов и его жена Вера Андреевна своих детей не имели и с превеликим удовольствием приняли в семью племянника. Данила обещал стать великолепным художником и после школы собирался поступать в Московский государственный художественный университет. Рисовал он все - от пейзажей до портретов людей, но больше всего любил писать иконы в орнаментах, фигурами которых были старинные рунические символы и буквы древнерусского языка.
      Жили Ломовы в собственном доме в Рыбной слободе, на окраине города, на берегу озера, и Данила часто в свободное время помогал им по хозяйству: дрова наколоть, двор прибрать, починить что-нибудь.
      Все работали: Василий Иванович - врачом в местной больнице, специалистом по лечению остеохондроза и ревматизма, его жена - там же медсестрой. Поэтому весь день, не считая времени занятий в школе, Данила был предоставлен сам себе, и это его вполне устраивало. В случае чего он и сам мог приготовить себе обед или ужин, хотя Вера Андреевна старалась не оставлять его без еды.
      Впрочем, свободного времени у парня, вымахавшего под метр девяносто, плечистого, сильного, практически не оставалось. Кроме учебы он занимался не только художественным творчеством, но и борьбой под руководством школьного учителя физкультуры, также переехавшего, из Парфина в Чухлому и устроившегося в ту же школу. Звали учителя Нестором Будимировичем, был он уже в летах - многие считали, что ему далеко за шестьдесят, - но столь подвижен и крепок, что сомнений ни у кого насчет его профпригодности не возникало. Данила же точно знал, что учителю больше ста лет и знает он столько, что беседовать с ним было одно удовольствие. Что же касается вида борьбы, а вернее, рукопашного боя, которому Нестор Будимирович обучал парня, то он назывался лютый бой и представлял собой одну из разновидностей воинского искусства русских витязей - живы. За четыре года занятий Данила овладел многими навыками этого воинского искусства и мог постоять за себя в любое время и в любых условиях. Хотя однокашникам свое умение предпочитал без нужды не демонстрировать. Он был добродушен, почти как все истинно сильные люди, стеснителен и не любил показывать свою силу.
      Дом дядьки Василия был деревянным, как и большинство жилых строений Чухломы. Центр города, конечно, застраивался современными "высотками" в десять и шестнадцать этажей, но окраины жили по-старинному, и патриархальный деревенский вид Рыбной слободы всегда приводил Данилу в прекрасное расположение духа. Он любил простоту и неторопливость деревенской жизни, несмотря на все тяготы современного бытия, да и сам не любил торопиться, будучи созерцательной натурой, стремящейся понять смысл того или иного явления.
      В доме Ломовых у Данилы имелась своя комната, где стояли стол, кровать, комод с книгами, стул и мольберт. Кроме того, в его распоряжении был чулан, где он хранил картины, иконы и поделки из дерева - фигурки зверей и птиц. А недавно у парня появился и компьютер, чему он был очень рад, хотя и использовал его только для поиска нужных материалов для школы и разного рода эзотерических текстов; Данила увлекался тайными знаниями древних и много читал.
      Девочки из класса относились к нему снисходительно, потому что он не ругался, как другие мальчики, не пил пиво, не курил, не участвовал в общих вечеринках и тусовках, не ходил по дискотекам, зато безропотно помогал всем, кто об этом попросит. В том числе охотно откликался на просьбы девчонок, за что получил от ребят кличку Данила-Угодник. Однако он на это не обижался, а дав однажды укорот заводиле класса Шурику Фрумкину, забияке и драчуну, заслужил уважение и у мужской половины школы. Его подначивали, но до определенного момента, зная, что Угодник может легко одолеть любого.
      Была у Данилы и девочка. Вернее, он был тайно влюблен в Марусю Линецкую, красавицу с длинными льняными волосами, волоокую и пухлогубую. Но добиваться ее расположения не стал, побаивался, и не столько злых языков, сколько того, что она отвергнет его, как уже отвергла неуклюжие попытки ухаживания со стороны более смелых парней. А так - дружил, как и с другими девчонками, помогал решать задачи по математике, иногда танцевал с ней на школьных вечерах... катался на лыжах, возил на лодке по озеру вместе с другими... и мечтал по ночам о встречах один на один, видел в красочных снах...
      Во вторник пятнадцатого февраля он вернулся из школы раньше родственников, быстро пообедал: щи, овсяная каша с мясом, молоко, - и подсел было к компьютеру. Но пошастать по Сети ему не дали. В доме вдруг объявились незваные гости.
      Данила учуял их "спиной", прислушался к своим ощущениям и вышел из комнаты в горницу.
      Дверь в сени была открыта, пропуская ток холодного воздуха, и оттуда на него смотрели двое: горбившийся старик в монашеском одеянии, седобородый, с неприятным немигающим взглядом тусклых желтоватых глаз, и молодой парень в блестящей куртке со множеством молний, в джинсах и ботинках с пряжками в виде пауков. На голове у него была приплюснутая шапка с меховым отворотом. Глаза у парня бегали по сторонам, водянисто-серые, злые, холодные, и весь его облик был неприятен и порождал ощущение скрытой опасности, будто он держал за пазухой змею.
      - Вам кого? - удивленно спросил Данила.
      - Ты будешь Данила Ломов? - спросил молодой, раздвигая бледные губы в кривой улыбке.
      - Да, я. А вы кто?
      - Тебя-то нам и надо. Говорят, ты иконы пишешь? Покажь свое искуйство.
      - Зачем? - не понял Данила.
      Гости переглянулись, вошли в горницу, не сняв обуви.
      - Может, мы купим парочку.
      - Я не продаю...
      - Нам продашь.
      Данила сдвинул брови.
      - Не продам!
      - А ты повежливее, повежливее, молодой человек, - с укоризной прогудел старик, погладив бороду; Данила заметил, что один ноготь на его руке был черным, а на пальце красовался перстень в форме змеи с большой головой. - Чай к тебе не простые гости пожаловали. Мы тебя в бараний рог скрутим, ежели понадобится.
      Данила почувствовал странный удар по голове - изнутри, будто там взорвалась газовая граната, но сознания не потерял, автоматически переходя в состояние резонансной готовности к бою, как учил его Нестор Будимирович.
      - Уходите! Я вас не звал!
      Молодой верзила в дурацкой шапке-кепке бросил на старца глумливо-вызывающий взгляд.
      - Хамит богомаз! Придется укорот дать. Не возражаешь, святый отче?
      - Делай дело, - буркнул старик, озираясь. - Надо будет посмотреть, что он успел намастерить.
      - Отрок подраться хочет, дадим ему шанс?
      - Уходите! - повторил Данила, сжав кулаки.
      - Щенок! - нехорошо улыбнулся незнакомец в кепке. - Знал бы, с кем имеешь дело!
      - Кончай ваньку валять, Ефим! - недовольно сказал горбун в рясе. - Торопиться надо, неладное чую.
      - Я только дам ему урок, - сказал парень и прыгнул к Даниле, намереваясь ударить его в голову.
      Но удар цели не достиг. Художника в этом месте уже не было. Он оказался в метре слева и мог бы ответить, но не стал этого делать. Проговорил глухо:
      - Вы не имеете права...
      Спутник монаха снова бросился вперед, размахивая длинными руками с растопыренными пальцами, но снова промахнулся. Отскочил, растерянный, разозленный и недоумевающий.
      - Ах ты, курва сопливая!
      Данила вовремя заметил движение руки противника, метнулся вправо-влево, "качая маятник", и сорвавшаяся с перстня парня молния миновала его, разнесла стеклянный графин на столе.
      Данила замер, глядя то на осколки стекла, то на верзилу в кепке.
      Тот ощерился, снова выбросил вперед кулак со змеиным перстнем, и хотя Данила ждал этого - на уровне подсознания, все же с великим трудом увернулся от новой фиолетово-зеленой молнии, вонзившейся в стену рядом с висевшими на ней фотографиями. Однако она пролетела так близко от головы, что щека, ухо и часть шеи Данилы онемели.. Пахнуло жутким холодом.
      - Вот же прыткий иконописец попался! - Парень в кепке выругался. - Придется мочить по-серьезному.
      Монах, разглядывавший висевшую на противоположной стене горницы, между окнами, небольшую икону с изображением богини Макоши - творение рук Данилы, оглянулся.
      - Обойдись без шума, Ефим. Нам он ни к чему.
      - Щас я его уложу!
      Молодой спутник монаха вытащил из-под полы куртки крест в форме недокрученной свастики, поднял перед собой.
      - Ну что, щенок, ты и с этим справишься? Именем Того, Кто Придет...
      Договорить он не успел.
      Словно темная молния прянула из сеней в горницу, и владелец креста и кепки отлетел к стене, отброшенный страшным ударом, буквально влип в стену, роняя крест, сполз на пол.
      В середине комнаты протаял силуэт человека, тут же "размазался" от скорости, превращаясь в струю движения, устремившуюся к монаху. Но тот, к удивлению Данилы, оказался еще быстрее и, точно так же "размазавшись" в прыжке-полете, переместился к двери, собираясь исчезнуть в сенях. И наткнулся на еще одного гостя, не уступающего, ему во владении магической динамикой легкоступа.
      Удара Данила не заметил.
      Тем не менее старика-монаха вдруг унесло назад, как воздушный шарик, он упал, врезался головой в ножку стола и затих.
      Силуэты гостей "отвердели", перестали зыбиться и плыть, приобрели плотность и цвет.
      На юношу смотрели двое: Нестор Будимирович, учитель по рукопашному бою, и пожилой, невысокого роста мужчина, в котором Ломов-младший узнал Георгия, человека, приходившего к нему год назад вместе со своим другом, которого он называл коротко: владыко. Именно они и дали молодому парню ключ к древним эзотерическим знаниям, поведали истинную историю русского и славянского Рода и предложили вырезать на дощечках так называемую руну Света, символ славного бога Светича, одного из Ликов Белобога.
      - Здрав будь, Данило, - прогудел Нестор Будимирович, кряжистый, медлительный с виду, с тяжелым, в складках и буграх лицом, но с умными, живыми и добрыми глазами.
      - Привет, - отозвался Данила сдавленным голосом, покраснел, откашлялся. - И вы здравы будьте.
      Георгий подошел к монаху, снял у него с шеи цепь с крестом, подобрал валявшийся на полу крест парня в кепке, нагнулся над ним, тут же выпрямился. Встретил взгляд Нестора Будимировича.
      - Вызывай своих орлов, Нестор, их надо увезти.
      - Вы... их... - начал Данила, бледнея.
      - Они еще живы, - сказал Георгий спокойно. - Не говори никому, что к тебе заходили хха. И не переживай особенно. Это нелюди, убийцы, лишенные душ.
      - Хха?
      - Служители Храма Морока. Они получили задание - убивать всех молодых иконописцев и художников вроде тебя.
      - Зачем?!
      Георгий усмехнулся.
      - Холуи Морока забеспокоились, что владычеству их Господина придет конец, и приняли превентивные меры.
      - Но я же ничего...
      - Ты вяжешь Руну Света, которая способна объединить все светлые силы и возродит Светича, врага Морока.
      - Возродит? Разве он... умер? Боги же не умирают...
      Нестор Будимирович закончил говорить с кем-то по мобильному телефону, вмешался в разговор:
      - Наши боги не умерли, дружок, просто они тысячи лет назад отдали все свои силы для спасения Рода, растворились в нем, и, чтобы их собрать, возродить, нужны объединительные усилия. Ты как раз и можешь сыграть роль ключика этих усилий.
      - Я не знал... вы мне об этом не говорили...
      - Поговорим еще, не все сразу. - Нестор Будимирович прислушался к звукам улицы, стремительно вышел и вернулся с двумя мощными парнями, в которых Данила признал школьного сторожа Митю и врача из больницы, где работал дядька Василий.
      Парни поздоровались, легко взвалили на плечи тела старика-монаха и его спутника, вышли. На улице заработал двигатель автомобиля, звук удалился, стало тихо.
      - Ну, я тоже пойду, дела, - сказал учитель, похлопал Данилу по плечу. - Учись вычислять потоки внимания и вектор опасности, мальчик, слушай пространство. Вслед за этими упырями могут прийти и другие.
      Нестор Будимирович ударил ладонью по подставленной ладони Георгия, скрылся за дверью.
      Данила наконец расслабился, робко посмотрел на гостя.
      - Чаю?..
      - Обязательно, - кивнул Георгий. - А потом покажешь, что у тебя получилось.
      Парень оживился, сбегал на кухню, включил чайник, расставил на столе чашки, и вскоре они пили чай с чабрецом и зверобоем, собранными и засушенными еще летом лично Данилой.
      Потом смотрели иконы и рисунки, созданные молодым художником за два зимних месяца. Последними Данила выложил из особого сундука, обитого металлическими обручами, два десятка ясеневых дощечек с вырезанными на них рунами.
      Георгий внимательно осмотрел их, откладывая те, что уже видел, отложил четыре новые. Взял в руки одну из них.
      - Руна СВА, - тихо сказал Данила.
      Витязь погладил резы, похожие на китайский иероглиф "чань", но без "лишних" хвостиков и более красивый, постучал по дощечке сгибом пальца.
      Дощечка отозвалась певучим звуком, будто была не деревянной, а фарфоровой.
      - Греет, - улыбнулся Георгий, прижав дощечку к щеке, встретил заинтересованный взгляд юноши. - Молодец, предреченник, это хорошее решение. Мы на верном пути.
      Данила порозовел.
      -- Я так вижу... а она по ночам светится...
      - Так и должно быть. Давно, лет пятьдесят назад, я видел такую же руну на старом Володаре.
      - На том, что делал дедушка Евстигней?
      - Нет, ее вырезал еще до Евстигнея известный художник Варрава Васильев. К сожалению, он рано умер и не смог довершить начатое. Теперь это дело в твоих руках.
      - Я... постараюсь...
      - Тебе дано откровение божье, русские боги зашевелились в душах людей и ждут сочувствия. Поможем им - они помогут нам.
      Георгий снова погладил дощечку, аккуратно положил в сундучок.
      - Береги их, никому не показывай, ни друзьям, ни родичам. Рано еще. И будь осторожен. На, держи. - Он протянул юноше маленький раскладной мобильный телефон.
      Данила взял, поднял голову.
      - Зачем, дядя Георгий?
      - На всякий случай. Это связь со мной. Раскроешь - и я услышу вызов. И вот еще что... вполне возможно, что нам придется уехать отсюда.
      - Почему? Куда? - растерялся Данила, сразу подумав о Марусе.
      - Может быть, в Москву. Здесь оставаться небезопасно.
      - Мне же школу заканчивать...
      - Разумеется, закончишь, хотя получить нужные для поступления в университет знания не проблема. Мы с тобой этим займемся. Однако береженого бог бережет, а слуги Морока могут объявиться здесь не раз. Мы, конечно, постараемся отвести им глаза... но гарантий нет. Тем не менее учись, работай и не переживай, только будь внимательней. Остерегайся людей с черными ногтями. Почуешь холод - сразу дай знать мне или Нестору.
      - Х-хорошо, дядя Георгий.
      - Прячь Володарь. Ты действительно никому его не показывал?
      Данила вспомнил, что хотел похвастаться своим руноплетением Марусе.
      - Н-нет, дядя Георгий, никому. Вы же не велели...
      - Это очень важный палимпсест, без него мы не справимся с бедой, навалившейся на наше Отечество.
      - Я понимаю, дядя Георгий.
      Данила унес сундучок, а когда вернулся, гостя в горнице уже не было. Хотя как он мог миновать сени, успеть одеться и уйти незамеченным, трудно было представить. Впрочем, Витязь, владеющий прямым видением мира и древней системой выживания - живой, мог еще и не такое. Данила и сам умел ходить легкоступом, хотя и не в такой мере, как его учителя. Но жаждал когда-нибудь достичь такого же совершенства.
      Повертев в руках новый мобильник, он сунул его в карман рубашки на груди, прибрал горницу, пожалев разбитый графин (придется теперь брать вину перед родичами на себя), и снова подсел к компьютеру. Он уже научился быстро переключаться на решение первостепенных задач, не растрачивая зря эмоции и переживания по поводу происшедших событий. Но в памяти нет-нет да и всплывало злое лицо молодого спутника монаха с ледяными глазами и сам монах с черным ногтем. Слуги Морока. Приходившие его убить!
      Данила передернул плечами, сбегал на кухню, умылся холодной водой и приказал себе сосредоточиться на учебе.
      Вечером он покаялся тете Вере в случайном разбитии графина, уединился в комнате с очередной дощечкой и принялся переносить на нее с листочка бумаги руну, "греющую сердце". Теперь он видел, какой она должна была быть.

Назад  
Василий Головачев =>> Автор: Биография | Фотографии | Интервью | Off-лайн | Премии
Произведения: Библиография | Циклы | Романы | Повести | Рассказы
Галерея: Картинки | Иллюстрации  Конкурсы   Форум  Архив

© Официальная страница Василия Головачева, 1998-2012 гг.

Рисунки, статьи, интервью и другие материалы НЕ МОГУТ БЫТЬ ПЕРЕПЕЧАТАНЫ без согласия авторов или издателей.

Оставьте ваши пожелания, мнения или предложения!
©2016 Василий Головачев (http://www.golovachev.ru)
Дизайн Владимир Савватеев, 2004
Верстка Павел Белоусов, 2004