Показать сообщение отдельно
Старый 03.10.2011, 13:03   #5
Рыжик
Ветеран форума
 
Регистрация: 09.11.2008
Сообщений: 9,196
Рыжик Истребитель законаРыжик Истребитель законаРыжик Истребитель закона
По умолчанию Гномы, как земная мифология

Цитата:
Гномы, как земная мифология

Есть много мифологических персонажей, которых еще недавно описывали как внеземных. Внезапно все видят, что они все время были окружены не землянами, что существа из сказок и мифов - просто парни из внешнего космоса, в маскировке маленьких человечков. Бессмыслица. Если они выглядели, как маленькие люди, то они и были маленькими людьми. Кто-то должен понять, что еще недавно обмануть маленьких людей, таких как карлики, было социально приемлемо. В прошлом их убивали, чаще да, чем нет, как вызывающих ярость богов или являющихся символом зла. Вы полагаете, что их матери просто отдавали их под нож? Они прятали их и вскармливали в тайне, давая им одежду и пищу. Иногда эти маленькие люди, которые могли бы найти друг друга тем или иным способом, могли быть замечены другими. Сюрприз! Что это было? Мифологические создания.

Ссылка:
http://www.zetatalk.com/russia/w44.htm

Цитата:
В.П. Лаврова «Ключи к тайнам жизни».
Часть 7. ТАЙНА СКАЗОК.
Глава 6. Волшебная раковина (7)

Вот и берет Гермий у «Луны-Селены с лунными корнями» небесный серп-совет: как отсечь у Аргуса пристрастие к своей работе. А «сияющий лунный серп, — насмешлив тот и остер. Только выйди на его зов, так он сердце разом и вырежет, обманщик!» Среди всех богов Гермес славился даром дипломатии, поэтому Зевс и поручил ему эту работу. И виртуозный шельмец принялся обрабатывать Аргуса. Ему полагалось раскритиковать стража, как специалиста и убедить переквалифицироваться. И все это сделать очень тонко. Ведь такие шаги Олимп делал впервые. А Селена-Луна предложила Аргусу работу под своим покровительством: пасти ее лунные стада; то бишь быть учителем, наставником и психологом некоторой отобранной части общества и курировать их на земном плане. Все это в дружеской беседе, наедине друг с другом, почти на ушко, должен был донести Гермес. А лунный серп остер, насмешлив, режет по самому больному месту... а уж если вырезает, то с корнем. Аргументами так и сыплет, и никуда от них не деться, задевают за живое... «Взял Гермий лунный серп, закутал его в колпачок фригийский и понесся к многоглазому Аргусу. Хитер Гермий, лукав. Но и Аргус — жестокий обманщик. Просмотрел он Гермия насквозь глазами: нет ли при нем серпа Геи. Настороже был страж телки-девы. Не увидел у Гермия — серпа Геи, но приметил: сияет у него что-то под фригийским колпачком. Спросил Аргус Гермия: «Что сияет у тебя под колпачком?» Отвечает Гермий: «То сияют мои пастушьи песни. Дала их мне Селена-Луна. Их поет она лунным коровам. Хороши лунные стада Селены. Похожи ее коровы на твою белую телку. Ты теперь пастух. Хочешь, я научу тебя пастушьим песням Селены?»

Развернуть
Вынул Гермий лунный серп, поднес его ко рту, словно серп — не серп, а сюринга-свирель, ослепил сиянием серпа Аргуса Панопта со всеми его звездными глазами, и запел хитрый Гермий песню обманчивых Снов. Только он один среди небожителей знал песни обманчивых Снов, так как мог спускаться в царство Ночи, где жили Сны. Пел Гермий, и стал засыпать многоглазый Аргус под песни Снов. Глаз за глазом закрывался на его теле. Чуть подрагивали, мигая, их золотые ресницы, и только один глаз еще слабо мерцал, то вспыхивая, то угасая. Наконец и он потускнел и закрылся. Засиял тогда серп Селены в руке бога Гермия высоко над головою спящего, разом снизился и отсек голову уснувшему Аргусу. Отлетела голова, и открылись на мгновение на всем теле звездного титана глаза, чудно вспыхнули и стали, тускнея гаснуть, уступая сиянию лунного серпа. Но не дала им совсем угаснуть Гера. Вдруг явилась со стаей белых павлинов. Сорвала богиня глаза Аргуса с обезглавленного тела, подозвала любимого белого павлина с длинным хвостом-шлейфом и рассыпала по его хвосту эти глаза. И вот заиграли глаза Аргуса на птичьих перьях павлиньего хвоста синими и зелеными радугами. Когда в эту ночь смотрели титаны и полубоги-герои на небо, — не было на небе звезд. Только огромный белый павлин, весь в радужных глазах на оперении пышного хвоста, медленно пролетал, сверкая неведомой кометой по небу, и мерцал позади него путь его полета». Как видите, все обошлось благополучно. Под фригийский колпачок-шапочку Гермес спрятал совет и предложение от Селены-Луны, которые полагалось вложить в уши Аргусу.

Пастушьи песни — наука наставничества. А «песни обманчивых Снов», что это такое? Подвох? Не совсем так. Это тоже наука о снах. Нам всем даются по ночам сны. Они могут нестись от разных центров: сверху и сверху. И нижние психологи и верхние этой наукой должны владеть в совершенстве. Подсказки идут оттуда и оттуда, но они разные. И часто противоположного смысла. Потому что верхи и низы хотят не одного и того же. Верхний психолог-наставник должен это учитывать. И еще что: в снах посылается информация, но она не может прежде выйти, если не будет закодирована. Напрямую — нельзя, только через аналог, подобие, шифр, код и т.п. Вот такую науку и стал вкладывать ему Гермес. Нехотя поддавался Аргус натиску предлагаемой должности. Но помаленьку угасло сопротивление былого величия и значимости. И когда его добил Гермий своими аргументами, над Аргусом засиял серп Селены. Она давно уже была к нему неравнодушна и давно зазывала под свою эгиду. А почему Гера явилась со стаей белых павлинов и почему на любимого павлина прилепила глаза Аргуса? Конечно же, это преемники по работе. Им Аргус передавал свои знания, инструкции, опыт и навыки. Вот почему потом появился «белый павлин» со множеством глаз, сверкающий как неведомая комета. На примере Аргуса Олимп стал осваивать новую и важную ступень: многосторонней профессиональной подготовки. Если бы так раньше... с Айгипаном. Но тот, ни в какую, не хотел расставаться со своей устрашающей раковиной, и потому достиг тартар. А зашел тогда Айгипан очень далеко.

В мифе «Сказание о титаниде Змеедеве Ехидне и о Страшном Сатире Аркадском» приводится одна история, как охотился Айгипан со своей раковиной на заре своей юности. Когда Зевсу было еще только три года,..а юная титанида Ехидна была еще Чудодевой и не носила клички «Змеедева»,..тогда и произошла ее первая встреча с Айгипаном. И было так. «Забрела как-то, еще совсем юной, Ехидна в Аркадию и заметила над собой на поляне невиданное ею создание: сидит на пне-исполине лесной Пан и чистит чудную раковину. Не попадались ей такие раковины на морском берегу. И не в одиночку сидит Пан: рядом с ним не то козел, не то дракон на козлиных ногах, и еще две лапы у него львиные и львиная грива на затылке. И еще рядом с ними как будто кто-то третий: змея обвилась вокруг Пана и козла-дракона и смотрит змеиным глазами. Поглядел Пан сквозь раковину на солнце, передал ее змеиной голове — и вдруг увидел титаниду. Разом вскочили все трое с пня — и Пан, и козел-дракон, и лев-змея. Дивится титанида: вовсе не трое их, а всего только одно огромное, в рыжих мохрах страшилище. И все трое на нем разместились: оно и Пан, и козел-дракон, и лев-змея. Тут как кинется то невиданное страшилище сверху по горной тропе к титаниде: впереди — Пан, позади — змей. Да ведь это Сатир Аркадский! Рассмеялась бесстрашная Чудодева. Решила позабавиться страшилищем: пусть погонится за ней смешной Сатир. А Сатир уже сбежал с горы. Совсем близко он от титаниды. До чего же скор зверь! До чего же страшна образина»!.. Вот, пожалуйста! Налицо преследование без всяких причин.

Во-первых, Чудодева тогда не подходила под ранг горных титанов, никаких центров она тогда не возглавляла; во-вторых, разве вот так вот можно устрашать каждого ради своего собственного удовольствия — чтобы боялось все и вся. Разве Айгипан не позорил Олимп на глазах всей жизни? Разве он не подрывал авторитет совсем еще юных богов, которые только-только делали еще свои первые шаги. Конечно, Айгипан боролся с горными титанами на своем уровне, их же методами, но в тоже время, он действовал от лагеря Олимпа... и как молочный брат Зевса, которому были для этого предоставлены все полномочия. Каково же после всего этого выглядело общество богов Олимпа? Если всякая малая живность видела эту вопиющую несправедливость. Надо сказать, что показан совмещенный план тонкого и белкового мира. Освещены действия этого бога, как в мире белковых тел, так и в мире Квантовом: дела наложены друг на друга, портрет на портрет, жизнь на жизнь. Такое в зашифровке допускается: в целом получается сборный образ собранный воедино. В нем проекции всех отображений: вид сверху, вид сбоку, вид снизу, вид во времени. И к тому же — жизни в белковых телах наложены на жизни в тонких телах И все это мы видим в одном Айгипане. Но в отрицательных образах часто скрываются и большие тайны; на канву их изображений накладываются другие сведения: аналогичные, но шифром выше, и ярусом — посложнее.

Вот почему Айгипан так выглядит: он и Пан, и козел-дракон, и лев-змея, и оно. Оно — это белковое тело. Пан — первородный человек от белкового тела. Козел-дракон — эфирный человек. Лев-змея — змей-ладончик. Ладон примерно так и выглядит. Поскольку у человека две пары конечностей, то, естественно, у взрослого ладона будут и лапы, он же обвивается вокруг костей. У женщины — лада, у мужчины — Ладон. Чисто условно. Вот почему все составные были в одном лице. Айгипан происходил из травоядного животного (возможно из козла, возможно из тара), поэтому в эфирном виде его тонкое тело и напоминало то животное, из которого оно происходило. А поскольку под вывеской «Айгипан» скрывалась некая группа специалистов, то вполне возможно, что в их родословных были и драконы, и змеи, и тары, и львы. А погоня за Чудодевой могла происходить сразу в двух мирах: в белковом и Квантовом. Это ведь тоже портрет сборный, и за ним тоже прячется не одна личность. За гонением в белковом мире, как правило, наблюдают со всех миров одновременно, и не секрет, что наблюдали и из сектора Чудодевы. Наблюдали и охватывались паникой. «Увидели звери, птицы и травы, что гонится за Чудодевой Страшный Сатир, и дают бегунам дорогу: что ж! Два титана играют друг с другом — пусть их позабавятся. Но когда стал Страшный Сатир догонять Чудодеву, догадались звери, птицы и травы, что не игра перед ними, а погоня, что в беду попала титанида. Нет на свете зверя страшнее Страшного Сатира. Встали они все на защиту Чудодевы — стеной выросли между титанидой и Сатиром. Не отступает Сатир. Тогда кинулись на него звери с клыками, копытами, рогами... Травы хватают его петлями за ноги, когтят и клюют его птицы.


Нипочем это чудовищу: топчет, рвет, жалит все живое на свете. Нагнало бы оно Чудодеву, но чуть заметила Чудодева, что Сатир топчет и бьет все живое, обернулась она к нему лицом. Остановилась. Грозна могучая титанида. Не всякий бог станет ей поперек пути. Подумала: не связать ли ей Сатира чарами красоты? Посмотрела на него чаровница. Ни к чему ее красота Сатиру. Налетел на нее с разбегу»... Вот что такое превышение своих служебных полномочий, фанатичное увлечение своей работой. Ко всякой работе нужна мера, доброе сердце и холодный рассудок. Ни один устав не может обобщить всего, любую статью закона можно обойти и найти лазейки для удовлетворения своего инстинкта и себялюбивого «я». Ретивый безмозглый исполнитель хуже врага. Инициатива не может быть фанатичной. Без сердца — она наказуема. Фанатик своего дела — не всегда добр и бескорыстен. И если он всегда на взводе, всегда в атаке, всегда на скаку — такая горячность и эмоциональность может плохо закончиться. От такого жара вокруг начинается засуха. А остановиться самому — не каждый может. Тогда это надо сделать другим... И лучше всего подходит смена работы, обязанностей, полномочий. И как было бы хорошо, если бы на земле об этом знал каждый человек: осознавал бы это без других, без посторонней помощи... Да, но для этого нужен высокий интеллект, развитое чувство меры и интуиции. Представьте себе, как бы было приятно услышать подчиненным, однажды придя на работу, от своего набирающего «мощь» начальника, такие слова: «Не могу больше... Освободите... Начинаю зарываться...». А помочь в этом деле может только смена работы. Крайности бывают опасны.

Ссылка:
http://nvris.narod.ru/text/Lavrova-7.htm#6

Цитата:
Рыжик вне форума   Ответить с цитированием