Василий Головачев - официальный сайт Василий Головачев - официальный сайт
Василий Головачев - официальный сайт Василий Головачев - официальный сайт Василий Головачев - официальный сайт
Сайт "Русская фантастика"
Книги Василия Головачева
О Василии Головачеве
Иллюстрации к книгам Головачева
Форум Василия Головачева
Гостевая книга Василия Головачева
Архив новостей

Черный человек, книга I

Назад   Вперед


      - Еще бы! - сказал Шаламов, ошалевший от столь бесцеремонного обвинения и от того, что "черный человек" знает земной язык; по всей видимости, маатане давно изучили язык и пси-спектр мыслеобщения людей, хотя и никогда не общались с ними в открытую. - Но у меня прямо противоположная информация: еще десять лет назад мы сообщили вам граничные параметры наших космических маш... э-э... проникателей. Ваша раса использовала другие частоты свертки пространства в "струны", и "столкнуться" двум нашим проникателям было невозможно. Мы не меняли частот "струн", изменили вы, не известив нас, из-за чего, собственно, и произошел этот прискорбный случай, так что извини, друг, я не виноват. Но давай все же начнем с другого конца: найдем более мирный способ контакта и попробуем выжить в этих условиях. К сожалению, мой... м-м... проникатель потерял связь, в том числе и дальнюю. А твой?
      Маатанин вдруг изменил позу, причем выглядел этот процесс настолько необычно, что Шаламов застыл, изумленный, он еще не видел, как передвигаются "черные люди": тело маатанина буквально встопорщилось мелкими кристалликами, словно человеческая кожа пупырышками от холода, превратилось в сросток кристаллов разной величины, и каждый кристалл ожил, трансформируясь из одной формы в другую; вероятно, эти движения были аналогичны вспуханию и сокращению мускулов под кожей человека при ходьбе, только "мускулы" маатанина были твердыми, кристаллоподобными. Он превратился в металлическую глыбу, чем-то напоминающую вырубленную из грубого камня скульптуру человека с горбом-головой.
      В мозгу Шаламова высветились слова:
      - Про анализ полученные сведения хомо да. Ориентацеры нет функционира... нет информацие положение проникател два... кто район галактика мы... нет...
      - Этого и я не знаю. Наши проникатели пересеклись "на струне" и выпали в евклидовом пространстве, причем не просто в пространстве, а внутри горловины "серой дыры". Термин знаком?
      - Термин знакомство да... нормальное проникател у цел...
      - К сожалению, нас потихоньку затягивает в глубь "дыры", придется садиться на поверхность планеты, которую я обнаружил, хотя и не понял, откуда она взялась.
      - Загде... нет да. Так... зачто... нет... зачем... вопрос.
      - Вы хотите провалиться в "дыру"?
      - Да так есто... необходимое... утверждение.
      - Благодарю покорно! Тогда мне с вами не по пути. Если за время полета к планете никто не откликнется, я буду садиться.
      Огненные ленты перестали трепетать в голове Шаламова, маатанин "замолчал". Шаламов выжидательно смотрел на него, чувствуя, что блокада собственной воли начинает сдавать, тошнота подкатывает к горлу, и темнота небытия накрывает его душной и болезненной волной. К тому же то и дело руки и ноги начинали казаться манипуляторами или гибкими рукавами-шлангами - давал о себе знать синдром механошока после прокачки через мозг памяти компьютера.
      Ощущение взгляда со стороны внезапно исчезло, будто выключили пси-излучатель. Металлическая гора "черного человека" - маатанин потерял сознание. Впрочем, Шаламов и сам был на грани срыва, езда на "мустанге" отняла у него немало сил и здоровья. Пробормотав извинение, Шаламов доплелся до рваной дыры в гондоле своего шлюпа, свалился в кресло и поплыл в забытье, не чувствуя, как корабль начал осторожно лечить, массажировать, кормить и поить своего господина.

Глава 3


      "Кентавр" с прицепом маатанского корабля достиг обнаруженной планеты спустя трое суток.
      Человек очень быстро привык преодолевать колоссальные межзвездные расстояния, которые свет преодолевает сотни, тысячи и даже миллионы лет, и как-то упустил из виду, что, случись авария или какое-то происшествие, обрекавшее его на вечное блуждание между звезд, без своих совершенных машин для преодоления пространства он становится абсолютно беспомощным. И хотя подобные происшествия происходили редко, каждый из попавших в беду разрабатывал философию одиночества, потрясенный открывшейся перспективой. Шаламов тоже был в шоке, хотя закаленный характер и не позволял ему поддаваться панике.
      За время подлета к планете он дважды пытался завязать беседу с маатанином, который то и дело проваливался в "коматозное состояние", но помощи так и не попросил, а на предложения пилота отвечал равнодушным: "Хомо гуманоидо жидкие Землие да нет", - что в устах "черного человека" соответствовало, наверное, старой пословице, перелицованной на новый лад: "гуманоид негуманоиду не товарищ".
      С помощью диагностера и Джорджа Шаламов как мог обследовал "черного нигилиста" и пришел к выводу, что жить тому осталось немного: запасы энергии у маатанина почему-то истощались гораздо быстрее, чем его снабжала собственная система жизнеобеспечения. Впечатление было такое, будто энергия от питателей утекает в какую-то "черную дыру" внутри маатанина, и в то же время приборы вопреки смыслу фиксировали в теле "черного человека" громадные запасы энергии. Почему он не мог ими воспользоваться, оставалось непонятным.
      Надо было что-то делать, но пилот не знал - что. "Черный человек" был прав: земная медицина не могла ему помочь, не имея сведений и знаний о метаболизме негуманоида, параметрах обмена и жизненных циклах.
      Шаламов еще раз попытался обследовать чужой корабль в надежде найти живого и здорового члена экипажа и снова потерпел неудачу. От электрических разрядов "мустанга" он защитился, надев пленочный скафандр, но обследовать за несколько часов гигантский проникатель-космолет, не зная принципов смены координат выхода лифта, было невозможно. "Мустанг" выбрасывал его то под купол башенки, торчащей на воротнике "панциря черепахи", то в глубокие колодцы, то в широкие гроты с мерцающими сводами, заполненными таинственными движущимися или неподвижными предметами, однако живых маатан, равно как и мертвых, в этих помещениях не оказалось.
      В башенке, стены которой были оптически прозрачными, Шаламов задержался, с невольным благоговением любуясь сиянием Горловины, как он стал называть вход в "серую дыру". Подумал: поверит ли кто-нибудь его рассказу? Ведь чтобы оценить своеобразие "серой дыры", ее надо увидеть. И все же он попробует рассказать... если вернется. Обязан вернуться! Спасатель всегда должен возвращаться, иначе какой он тогда спасатель.
      Шаламов прищурился, вглядываясь в лучистое мерцание воронки "серой дыры", сходившейся в точку на пределе видимости. Куда же ты ведешь, самая древняя из "струн"? В какие измерения, в какие пространства?
      Осью какого мира ты служишь? И почему ты "не заросла", как другие "серые дыры"? Может быть, не только я один "провалился" в Горловину?
      Ведь оказалась же здесь каким-то чудом целая планета! Улыбнись, Фортуна, помоги встретить своих и пусть даже не своих, но хотя бы друзей-гуманоидов...
      Вернувшись на корабль, Шаламов попытался помочь Джорджу с ремонтом станции связи, но координатор, сам травмированный при аварии, не принял его предложения и опять обиделся, перестав разговаривать. В это время "Кентавр" догнал тело, которое Джордж принимал за планету, и ошеломленный Шаламов наконец разглядел, что это было на самом деле.
      Перед ним висел, медленно вращаясь, слабо освещенный сиянием Горловины колоссальный куб размером с небольшую планету типа Марса!
      Как и нормальная планета, он имел сфероидальную атмосферу, над которой возвышались лишь "горные пики" углов куба, и моря, занимавшие большую часть каждой грани. В центре каждого моря располагались архипелаги больших и малых островов, а материков Шаламов не заметил вовсе, если не считать "материками" ребра планеты-куба, играющие здесь роль горных хребтов. На базе своих знаний и логических умозаключений Шаламов мог смело назвать это тело искусственным объектом, но что-то останавливало его сделать окончательный вывод, какие-то неясные предчувствия да еще соседство "черного человека", который признался, что цель его полета - именно "серая дыра". Не их ли тогда это сторожевой пост у входа в Горловину? Правда, не видно развитой инфраструктуры, которая непременно должна иметь место, будь планета населена расой конструкторов куба, и обширной сети искусственных спутников и станций, формирующих архитектуру околопланетного пространства. По всем признакам планета необитаема, хотя, по данным экспресс-анализа, имеет кислородную атмосферу.
      К такому же мнению склонялся и Джордж, несмотря на открытие им на островах каких-то почерневших развалин. Шаламов тем не менее обрадовался, углядев шанс встретить обитателей развалин и попросить у них помощи. Не привыкший сокрушаться о несбывшихся надеждах, он ввел себе стимулятор, подключил через Джорджа мозг к искалеченной системе датчиков, исполнительных машин и контуров защиты дисциплинатора, принявшись сажать на одну из граней куба почти неуправляемую связку шлюпа с маатанским кораблем.
      Когда все закончилось, Шаламов с неожиданным сочувствием вспомнил о "черном человеке", потрогал свои соленые губы, не то от крови, не то от пота, подумал: "Губы, кажется, всмятку", и потерял сознание.
      Пришел в себя через пять часов, так велики были потери сил и "засорение" мозга информационными шлаками - сигналами регистраторов, радаров, исполнительных вычислителей траектории, отработчиков команд, - чем обычно оперировал только инк. В голове шумело, перед глазами все плыло и качалось, руки не слушались, но пилоту удалось перекинуться парой слов с координатором, после чего, успокоенный, он снова впал в беспамятство, проспал еще около семи часов, не чувствуя, как медицинский комплекс, отвечающий за здоровье хозяина, пытался лечить его, поить и кормить, подавая питающие, укрепляющие и стимулирующие препараты прямо в кровь.
      Проснулся почти свежим, бодрым, отдохнувшим и первым делом проверил состояние маатанина: "черный человек" был жив, судя по медленной пульсации электрических и пси-полей в его теле, однако на пси-контакт не шел.
      Шаламов определил положение "Кентавра" и остался доволен своим мастерством: грохнулись они точно по расчету - "черепаха" чужого корабля послужила посадочной "подушкой", а шлюп сыграл роль наездника.
      Теперь предстояло заняться внешним осмотром и попытаться найти аборигенов, способных хоть как-то помочь в беде. Пилот еще раз проверил данные экспресс-анализа и с неохотой констатировал, что придется-таки одевать если не скафандр, то, во всяком случае, маску-фильтр: воздух планеты-куба, несмотря на присутствие кислорода и азота, имел иной изотопный состав, дышать им было нельзя.
      Экипировавшись для пробной вылазки, Шаламов разблокировал люк и с трудом, сдерживая проклятия от ломоты в суставах, вылез на смотровой балкон в корме "Кентавра".
      Сначала его оглушила, сбив дыхание, странная смесь сладковатых и кисло-острых запахов: кипрей, клевер, полынь, аммиак, окись азота и озон; маска-фильтр пропускала практически все безвредные газовые смеси, задерживая только ядовитые, опасные для здоровья и совсем незнакомые. Потом показалось, что он оглох: тишина стояла как в вакууме - таково было первое впечатление.
      Обычного для дневной поры на любой "нормальной" планете солнца в небе не оказалось, но света хватало: казалось, он льется отовсюду, не отбрасывая теней, окрашивая небо в нежно-розовый, с перламутровыми переливами, цвет. Левая часть небосклона скрывалась за грядой высоких, кипенно-белых, с яркими рубиновыми прожилками облаков.
      Холмистая равнина простиралась вперед и до самого горизонта, справа переходила в каменистое плато, заканчиваясь группой невысоких желтых скал; а слева, совсем недалеко от упавших космолетов, начинались необычно черные, словно недавно выжженные огнем развалины большого города, состоящего, насколько хватал глаз, из одних толстых, пересекающихся под разными углами стен. Ни одной крыши Шаламов не заметил, как, впрочем, и других деталей, соответствующих понятию архитектуры городской застройки: стены, стены, стены до горизонта, черные наверху и светлеющие до пепельного оттенка к основанию.
      - М-да, - промычал Шаламов, переживая острый приступ желания проснуться. - Не хватало мне стать причиной какого-нибудь межпланетного конфликта...
      Он вернулся в кольцевой коридор и сформировал смотровой балкон с противоположной стороны.
      "Черепаха" маатанского корабля пропахала при посадке широкую и глубокую борозду в почве планеты, и над этой серо-зеленой бороздой вспыхивали снопы долго не гаснущих искр, которые Шаламов принял поначалу за бабочек или мелких светящихся птиц.
      "Интересно, - подумал пилот, - если причина пожара в городе не мое приземление - а это видно, слава Богу, невооруженным глазом, мы до города не доползли, - то когда и по какой причине он сгорел?"
      С высоты в триста с лишним метров было видно, что воды моря, окружающие остров со всех сторон, похожи по цвету на расплавленный янтарь или мед. И нигде ничего - ни на глади моря, ни в воздухе, небо пустынно и чисто. Тишина...
      Что ж, пока не на что жаловаться, если следовать принципу оптимизма. При столкновении "Кентавр" не взорвался - первая удача. Не попадись в Горловине планета-куб, его могло затянуть в "серую дыру" - удача номер два. Промахни Шаламов мимо острова - утонул бы в море-океане, попробуй потом вылези оттуда! Осталось разобраться с аборигенами: раз есть город, значит, должны быть и его хозяева. А коли так, то появляется шанс выбраться отсюда и помочь маатанину. В таком случае нарекаем планету, этот шедевр кубизма, именем Шанс, и да поможет нам Фортуна! Аминь!
      Разложив таким образом "по полочкам" имевшуюся информацию, Шаламов мог теперь как следует рассмотреть маатанский корабль-проникатель при почти дневном освещении и еще раз убедиться в том, что технические сооружения негуманоидного разума, переживающего технологическую стадию эволюции, необычны, удивительны и кажутся далекими от совершенства, хотя на самом деле просто функционально приспособлены решать задачи своих повелителей, смысл и цели которых зачастую так и остаются непонятными людям.
      Корабль маатан только издали напоминал черепаху, а с расстояния в пятнадцать метров он походил на обросшего полипами, ракушками, водорослями и прочей светящейся и мигающей живностью исполинского кита. Непривычного человека это зрелище привело бы в содрогание, но Шаламов в бытность свою разведчиком-первопроходцем повидал немало на своем веку, в том числе поистине жуткого и чудовищного, поэтому он только отметил знакомые геометрические формы и мимолетно подумал, что маатанину свой корабль починить будет гораздо сложней. Если только он выживет в этой передряге...
      Подкрепившись питательным и к тому же вкусным бульоном, Шаламов предпринял новую попытку разбудить "черного человека", но тот по-прежнему не отзывался, застыв бугристой, черной сверху и бронированной снизу, похожей на старого сивуча тушей. Тогда пилот переоделся в кокос - компенсационный костюм спасателя, имеющий ко всем своим достоинствам еще и прямую связь с координатором, нацепил антиграв, респиратор и вышел в вечный день чужого мира, которому дал название Шанс.
      До развалин города решил пройтись пешком. Идиллическая тишина настраивала на философские размышления, а прекрасная ласковая погода, чем-то напоминающая земное бабье лето умеренных широт, настраивала на умиротворение и спокойствие. Джордж включил исследовательский комплекс и объяснил здешнее "лето" равномерным потоком тепла, идущим из глубин моря, а значит, из ядра планеты-куба, и поддерживающим на планете всюду одинаковые погодные условия. Сгоревшие закопченные развалины, к которым подходил Шаламов, никак не вписывались в концепцию безмятежного, размеренного бытия планеты. Что же здесь в конце концов случилось, черт побери?!
      Шагая по негустой желтой траве, Шаламов спустился с холма, в который упирался уродливым носом маатанский корабль. При каждом шаге с травы срывался рой электрических искр и оседал на сапогах. Воздух был насыщен электричеством, словно облако, готовое пролиться дождем-влагой, и кожу на щеках и на лбу слегка пощипывало при ходьбе.
      Шаламов принюхался: спектр запахов стал иным, видимо, аппарат обоняния уже адаптировался и не реагировал столь остро на незнакомые радикалы. Преобладающими стали запах озона и горьковато-нежный запах, напоминающий аромат масличной пальмы.
      Координатор, подключенный контуром пси-связи напрямую к мозгу, пробудился и выдал двадцать семь наименований пахучих веществ, составляющих общий фон запахов здешних мест. Потом предупредил об "электрических карманах" - неизвестной глубины круглых ямах, заряженных статическим электричеством, которые встречались довольно часто и были, похоже, разбросаны по всему острову. Шаламов выслушал сообщение, пожал плечами и обошел яму на почтительном расстоянии.
      Черно-серые стены города приблизились и накрыли спасателя ощутимо теплой тенью. Датчики, встроенные в костюм, сообщили температуру стен: около сорока двух градусов по Цельсию. Шаламов с недоумением вгляделся в представшие перед ним развалины. Больше всего они напоминали сростки неровных стен разной толщины - от двух дециметров до двух метров, разной длины и высоты: ничего похожего на геометрический порядок, расчет, логику и гармонию, соответствующие понятию пилота об архитектурных сооружениях. Но главное, что развалины, низкие и редкие на окраине, вскоре переходили в поистине непроходимые "заросли" из черных стен, перегородок, перепонок, буквально сросшихся в шеренги, лабиринты, "беседки", "хижины" и "дворцы" без кровли, с окнами-дырами и дверями-провалами... Температура воздуха в городе была градусов на двадцать пять выше, чем вне его, повысилась и концентрация горьких примесей в нем.
      Шаламов забрел в тупик, остановился и потрогал стену ближайшего здания: поверхность ее была бархатистой, горячей на ощупь, как шкура живого существа, с тонким муаровым рисунком, видимым только вблизи и напоминающим загадочные письмена, и поверхность эта... вздрагивала!
      Шаламов приблизил ухо к стене и уловил внутри ее медленную пульсацию какой-то жидкости.
      "Господи, да ведь они живые! - сообразил он. - Клянусь Купавой, живые! Я слышу пульс, слышу гул пробивающейся по сосудам крови!.."
      С минуту он прислушивался к четким, размеренным ударам сердца исполина и не сразу расслышал мысленный "шепот" координатора:
      - Догадка верна с вероятностью ноль восемь. Отмечаю повышение пси-фона в районе города, рекомендую вернуться.
      Тут только пилот понял, почему у него, по мере того как он углублялся в город, появилось ощущение чьего-то скрытого присутствия, взгляда в спину: он и в самом деле находился внутри большого скопления биомассы, обладавшей разветвленной нервной системой, которая и создавала пси-фон, биоизлучение "мысленного эха". Спасатель скомандовал антиграву подъем и взлетел над "живым городом", внимательно вглядываясь в сплетение "улиц", "переулков", узких извилистых проходов, двориков, "площадей" и открытых "зданий". Теперь было ясно, что ни о какой системе в скоплении сросшихся стен речь не идет, перед человеком предстал самый настоящий лес! Выросший по своим законам, странный, жутковатый, похожий на развалины сгоревшего города, состоящий из "живых" деревьев-стен, но лес!
      Шаламов записал картину стенолеса на видео и поднялся выше. Остров оказался плоским - в пределах холмистого рельефа, большим, а главное - идеально круглым, будто был вычерчен гигантским циркулем, и не имел береговой линии с пляжами и рифами. Он выступал из морских вод метров на сорок гладким цилиндром и будил в памяти ассоциации искусственных морских платформ Земли. Впрочем, Шаламов не слишком удивился сходству, вспомнив, что форма планеты - куб, искусственное происхождение которого не вызывало сомнений.
      Остров почти полностью зарос "развалинами", "Кентавр" на "черепахе" маатанского корабля сел на его краю, а в самом центре острова пилот разглядел какое-то грандиозное сооружение: храм не храм, но нечто в этом роде, удивительно красивое, поражающее законченностью форм и эстетическим совершенством. У Шаламова дух захватило от поднявшегося волнения, хотя минуту спустя он отметил и некоторые отклонения в симметрии "скульптур" сооружения, нарушения в его структуре и очертаниях. "Оно не достроено, - догадался он без подсказки координатора. - Значит, где-то поблизости должны бродить и сами строители? В таком случае надо срочно готовиться к нештатному контакту, чтобы предстать пред светлые очи хозяев в нужной кондиции, не то пойдет гулять по здешнему миру легенда о небритом пришельце".
      Порадовавшись своей вернувшейся способности не унывать в любой ситуации, Шаламов утихомирил боль в грудной клетке и помчался домой, где ждал его холодно-вежливый, но все же заботливый Джордж.

Глава 4


      Маатанина он застал в тот момент, когда "черный человек" самостоятельно пытался заняться ремонтом рубки. Тот, кто метко назвал маатан "черными людьми", смотрел в корень: во-первых, маатанин, по сути, до сих пор оставался загадкой, "черным ящиком", никто из земных ученых не обследовал его и не знал параметров жизнедеятельности; а во-вторых, когда передвигался, то чем-то напоминал человека, вернее, карикатуру на него, грубый слепок.
      Он сполз со своего гнездоподобного кресла и медленно двинулся вдоль стены рубки, превратив нижнюю часть тела в "ногу улитки".
      Шаламов никогда не видел, как передвигаются маатане, поэтому с любопытством и жалостью смотрел на слабые попытки коллеги разобраться в обстановке.
      Черная сгорбленная фигура с намеками на плечи, голову и руки, одетая по пояс в сверкающие многогранные зеркала и колышущаяся при каждом шаге, как металлоподобный студень, тяжеловесно доползла до стены и замерла. "Кожа" верхней части туловища встопорщилась мелкими кристалликами и стала похожа на крупнозернистую наждачную бумагу. Одно "плечо" маатанина претерпело несколько быстрых трансформаций, меняя форму в строго детерминированном диапазоне геометрических фигур, и вдруг прошло сквозь стену. В то же мгновение "гнездо" в центре рубки превратилось в "жидкую" стеклянную чашу и скользнуло к маатанину, который без сил рухнул в нее грудой кристаллов разных размеров и форм.
      - Осторожнее! - Шаламов подскочил к упавшему "черному человеку". - Не хватало мне еще собирать тебя по частям. Помощь нужна?
      - Ничего... - высветилось перед глазами. - Нет помоч... нельзя да хомо команда зона операцие... без мой да вход нет... нет понятное... вопрос.
      Маатанин снова сформировал свое непослушное тело и полез в стену зала, но теперь ему было легче передвигаться по рубке - бывшее "гнездо" стало подчиняться его командам и превратилось в тележку-антиграв, перемещая хозяина со скоростью корабельного "мустанга". Однако энергии у "черного" хватило ненадолго. Он успел только включить экран, по которому тотчас же поплыли вереницы странных знаков, и потерял сознание - превратился в безжизненную глыбу не то камня, не то какой-то иной субстанции.
      Шаламов вздохнул. Помочь маатанину он не мог, а сочувствием сыт не будешь. Он даже накормить коллегу не мог, не ведая, чем питаются негуманоиды и каким способом. "Может быть, попробовать подсоединиться к компьютеру его корабля? - мелькнула мысль. - Должен же у них быть компьютер или что там его заменяет - вычислитель-водитель, автомат".
      - Подобное подсоединение стопроцентно гарантирует психическое расстройство, - буркнул Джордж. - А то и аннигиляцию личности. Тебе мало того, что получил? Да и откуда я знаю, на каких принципах работает их компьютер и каким образом к нему можно присоединиться?
      - Нашел бы, если бы захотел... - Шаламов автоматически проверил экипировку. - Ладно, это беспредметный спор. Надеюсь, хозяева Шанса... знаешь, давай лучше назовем этот куб Стражем, вернее, Стражем Горловины, а? Так вот, хозяева Стража Горловины должны помочь нам починиться или хотя бы доставить "черных людей" на родину. Ну и нас, конечно.
      Выйдя наружу, пилот бегло оглядел тело "Кентавра", глубоко вонзившееся в маатанский корабль, как топор в пень по самое топорище, вздохнул и направил полет к "храму", с хладнокровным автоматизмом выполняя привычную работу разведчика: видеосъемки, замер параметров среды и наблюдение за всеми объектами, способными представлять опасность. Правда, в данном случае самыми опасными объектами были маатанский корабль и приближающийся "храм".
      Чем ближе подлетал к нему Шаламов, тем необычнее становился облик колоссального строения. Оно на глазах теряло красоту контуров, четкую структуру, эстетику плавных гармоничных переходов, грубело и корежилось, пока не превратилось в топорную неизящную постройку-барак из плохо пригнанных многотонных глыб, пористых стен, гнутых перепонок, балок и витых поверхностей с невообразимо сложной системой связок и растяжек. Растерянный пилот затормозил, не веря глазам. То, что вырастало перед ним, больше напоминало взорванный, но не разлетевшийся, а склеенный неведомой силой в момент разлета грузинский мгвиловани - пещерный город. Пилот несколько минут разглядывал хаос "каменных" глыб и блоков, потом подал назад. По мере того как он удалялся от строения, жуткие вблизи разрывы, дыры, выпуклости и горбы складывались в красивый затейливый узор, корявые балки, столбы и шпили превращались в изящные башенки, мелкие детали исчезли, растворились на общем фоне, и вскоре перед потрясенным пилотом опять предстал великолепный "дворец", сотворенный явно не человеческими руками, но с подобными человеческим размахом и фантазией.
      - Елки-палки! - удивился Шаламов негромко. Полюбовался на "дворец", снова приблизился к нему вплотную и вернулся в исходную точку: метаморфозы чужого строения не исчезли. Оно то становилось "храмом", достойным богов, то превращалось в жуткий ансамбль слепленных кое-как развалин. Причем пилот теперь убедился в том, что это чудовищное сооружение не недостроено, как ему показалось вначале, а наоборот, начинает разваливаться от старости: вблизи хорошо были видны иззубренные бреши в его стенах и обрушившиеся вниз блоки, погнувшиеся, корявые, неровные балки, похожие больше на гигантские кости и сухожилия с утолщениями и наплывами.
      - Что ты на это скажешь? - обратился пилот к Джорджу.
      - Не имею полной информации... - завел было обычную песню координатор, но Шаламов его перебил:
      - Дай прогноз и перестань дуться, мы оба в одинаковом положении.
      Или хочешь остаться здесь?
      Координатор поперхнулся и не отвечал несколько секунд, потом выдал сигнал метронома, что в переводе на человеческие эмоции соответствовало растерянному покашливанию, и сказал:
      - Замечание учту. Даю прогноз: судя по этому сооружению, отсутствию развитой инфраструктуры и спутниковой архитектуры, планета имеет нуль психозоя, несмотря на все признаки искусственности.
      - Иначе говоря, хозяев здесь нет, - уточнил Шаламов. - А может быть, перед нами памятник старины? И хозяева живут на других островах, а этот - заповедная зона?
      Джордж промолчал. То ли учел замечание пилота, то ли сумел заменить несколько поврежденных нервных узлов и понемногу приходил в себя, обретал былую интеллектуальную форму.
      "Приду - проверю, - подумал Шаламов, блокируя канал пси-связи с координатором. - Похоже, придется поработать с оптимизатором, сам Джорж вряд ли вылечит себя полностью".
      Пилот осторожно опустился на горизонтальный участок одной из угловых башен сооружения, похожей на полный складчатый волдырь, усеянный рваными дырами, словно по нему стреляли из гранатомета.
      Материал крыши, мутный, зеленый, как старинное бутылочное стекло, на камень или металл не походил.
      - Кремнийорганика с примесями солей бора, - сообщил Джордж. - Хотя я могу и ошибаться.
      - Пора взяться за исследования всерьез, если мы не хотим неприятных сюрпризов здешней природы. Наш исследовательский комплекс сдох, попробуй расконсервировать "пчел" из основного груза, если, конечно, он не поврежден.
      - Извини, шкипер, "пчел" я уже запустил, сохранилось всего три контейнера, около сотни штук. Пока есть ресурс, они будут работать.
      Как и любой спасательный шлюп, "Кентавр" имел кибсистему анализа полевой обстановки, "пчелы" были рабочими органами этой системы, сборщиками информации, но так как в результате столкновения оборудование шлюпа пришло в негодность, Джордж догадался использовать "пчел" из перевозимого "Кентавром" оборудования.
      - Маяк все еще не работает?
      - Ему досталось больше всего, ремонту практически не подлежит. Я пытался запустить дубль, но и он, вероятно, влип в материал чужого корабля, причем всем рабочим объемом.
      - Вот повезло, а? Нечем даже хозяев позвать, разве что покричать: караул.
      Шаламов включил антиграв и, преодолевая налетевший откуда-то ветер, сквозь одну из дыр в оболочке опухолевидной башни влетел внутрь. В то же мгновение его подняло вверх и вжало спиной в купол потолка. Внутри башни царила невесомость!

Назад   Вперед
Василий Головачев =>> Автор: Биография | Фотографии | Интервью | Off-лайн | Премии
Произведения: Библиография | Циклы | Романы | Повести | Рассказы
Галерея: Картинки | Иллюстрации  Конкурсы   Форум  Архив

© Официальная страница Василия Головачева, 1998-2012 гг.

Рисунки, статьи, интервью и другие материалы НЕ МОГУТ БЫТЬ ПЕРЕПЕЧАТАНЫ без согласия авторов или издателей.

Оставьте ваши пожелания, мнения или предложения!
©2016 Василий Головачев (http://www.golovachev.ru)
Дизайн Владимир Савватеев, 2004
Верстка Павел Белоусов, 2004