Василий Головачев - официальный сайт Василий Головачев - официальный сайт
Василий Головачев - официальный сайт Василий Головачев - официальный сайт Василий Головачев - официальный сайт
Сайт "Русская фантастика"
Книги Василия Головачева
О Василии Головачеве
Иллюстрации к книгам Головачева
Форум Василия Головачева
Гостевая книга Василия Головачева
Архив новостей

Черный человек, книга I

Назад   Вперед


      "Вот откуда здесь сквозняк, - сообразил Шаламов, - а развалины-то функционируют! Не получилось бы, как с прогулкой по маатанскому проникателю..." Он уравновесил себя в центре башни и осмотрелся. Здесь было довольно светло, стены башни казались обмазанными толстым слоем слабо светящейся икры. Пол помещения сходился двумя неровными оплывшими конусами к двум отверстиям. Одно из них напоминало прорубь во льду, затянутую свежим морозным узором, второе давилось мраком, осязаемо густым, как желе. Шаламов осторожно приблизился к отверстию, заглянул внутрь и увидел длинный мрачный туннель, уходивший куда-то глубоко в недра здания, а на дне его мерцал странный багровый отблеск, будто там догорал костер. Интуиция подсказывала пилоту, что идти в этот туннель не стоит.
      - Ты согласен со мной? - позвал он координатора.
      Никто не ответил.
      - Проводник, в чем дело?
      Молчание. Глухая ватная тишина и в пси-диапазоне. Этого еще не хватало! Выходит, стены экранируют все виды связи?
      Шаламов полюбовался на "прорубь", испытывая желание разбить "лед" рукой, потом на уходящий вниз туннель с "отблесками костра", вспомнил Верхарна: "Пространство, сплющенное между скал, смотрело на него горящими глазами", - и вылетел из башни наружу. Время экспедиции по чужому зданию неизвестного назначения еще не пришло. Тотчас же послышался мысленный "голос" координатора:
      - ...дите! Даниил, почему молчите? Где вы! Я вас не слышу, сообщите координаты местонахождения... - Джордж нервничал и перешел на "вы".
      - Все в порядке, старина, я никуда не исчезал, здесь, оказывается, зона блэк-аута <Блэк-аут - полное прекращение радиосвязи.>. Не паникуй, если связь снова прервется, попробуй на всех доступных диапазонах еще раз позвать хозяев. На нашем острове их явно нет, но ближайшие острова могут быть заселены.
      - Мощности уцелевшего радиопередатчика не хватает даже на двести километров, но я давно пробую, вторые сутки.
      - Как там наш "черный друг"?
      - Плакал.
      - Что?!
      - Это образное выражение, - поправился Джордж. - Он очнулся, посидел у экрана, минут пять издавал жалобные стоны в звуковом диапазоне вместе с пси-волной тоски и горя, во всяком случае, очень похоже, и снова отрубился.
      "Парень совсем ослабел, - подумал Шаламов озабоченно. - Кто знает, сколько ему жить осталось. Да и мои резервы не бесконечны, надо поторопиться с поисками аборигенов, не может быть, чтобы никого из них не осталось на целой планете. Сюда я еще вернусь, поищем вокруг".
      Он облетел остров вдоль и поперек, но не обнаружил ничего, кроме "развалин леса". Остров был безлюден, если применять термин земного языка к отсутствию неведомых обитателей планеты, хотя в зарослях "стенолеса" вполне могли жить какие-то представители здешней фауны.
      Понаблюдав за изумительно ровной и гладкой - ряби почти не было - поверхностью словно светящегося изнутри янтарно-медового моря, Шаламов заторопился домой, с нарастающей тревогой обдумывая слово "плакал", которым координатор охарактеризовал состояние маатанина. Конечно, ни о каком внешнем сходстве речь не шла, негуманоид не мог ни плакать, ни смеяться так, как это делал человек, но что его состояние близко подошло к критическому, было видно невооруженным глазом. А при подлете к сросшимся кораблям пилот стал свидетелем работы маатанской техники.
      Горб проникателя вспучился, увеличивающийся волдырь - грузовой люк по-маатански - лопнул и со скрежетом выплюнул нелепую черную конструкцию, изломанную фантазией ее конструкторов, чем-то напоминавшую безголового Змея Горыныча. Дребезжа, как разболтанный вентилятор, она зависла на несколько мгновений над десятиметровым отверстием люка, встопорщила черные лохмотья перепончатых крыльев и перьев и, косо поднявшись в небо, исчезла в розовом сиянии.
      - Наверное, зонд-автомат, - подал голос координатор.
      - А где наши?
      - Трудятся вовсю, принимают информацию, хотя исправен всего один канал.
      - Готовь к походу куттер, через час попробую облететь планету и поискать хотя бы одну живую душу.
      Шаламов вернулся в корабль и первым делом навестил маатанина.
      "Черный человек" был в сознании и торчал перед своим экраном, густо усыпанным светящимися, меняющими форму узорами, но едва ли он видел эти узоры так, как человек, обладая совершенно другим аппаратом зрения.
      - Он должен видеть в ультрафиолете и мягком рентгене, - подтвердил координатор. - Хотя не исключено, что диапазон его зрения сдвинулся и в фиолетовую область видимого света.
      - Если у него рентгеновское зрение, представляю, каким он видит меня: скелет в сапогах и шлеме. - Шаламов подошел ближе к маатанину. - Как ты себя чувствуешь, дружище?
      "Черный человек", не шевелясь, "оглянулся" - пилот почувствовал на себе его взгляд, - но не ответил. Только по шершавой пупырчатой коже конвульсивно пробежала волна более крупных кристалликов.
      - Могу я все-таки чем-нибудь помочь? Например, что-нибудь отремонтировать...
      - Жидкие Землие хомо нет помоч... утверждение... совсем другой... себе нет помоч груд да... больше нет беседа время да...
      "Ну и что ему ответить? - с досадой подумал Шаламов. - Доказывать, что кто-то из конструкторов проникателей самовольно поменял диапазон частот "генераторов струны"? Он не поймет... потому что не хочет понимать. Винить соседа во всех смертных грехах - последнее дело, неужели он не понимает, что друг без друга нам не обойтись?"
      "Черный человек" равнодушно "отвернулся" - давление его тяжелого взгляда исчезло - и занялся своими делами, а через минуту расслабленно оплыл в кресле, потеряв сознание. Он был невероятно слаб и так же невероятно упорен и не хотел - хоть убей! - просить помощи у какого-то там "жидкого хомо". Какие чувства руководили им? Гордость? Презрение?
      Равнодушие к судьбе "недоразвитого землянина", к своей собственной судьбе? Или понимание обреченности? И вообще, обладает ли чувственной, эмоциональной сферой негуманоидный разум?
      Шаламов впервые пожалел, что мало интересовался раньше ксенопсихологией.
      - У меня есть кое-какие данные из этой области, - откликнулся Джордж. - Мы знаем всего две негуманоидные цивилизации: маатанскую и орилоухскую. Ни та, ни другая в контакт с нами не вступают. Причины такого странного отношения к разуму мне неизвестны, вероятно, оно традиционно. Знаю только, что орилоуны обладают зачатками психокультуры и своеобразным искусством, что уже предполагает наличие эмоциональной сферы, однако их этика и мораль настолько отличны от человеческих, что всякие аналогии исключены. На то, что у нас вызывает смех или любопытство, они реагируют иначе, и точек контакта наши ксенопсихологи пока не подобрали. С маатанами, по-моему, положение примерно такое же.
      - Что ты подразумеваешь под искусством негуманоидов? Цель искусства вообще - заставить работать мысль и воображение аудитории выше привычной нормы. Но это человеческий подход к проблеме, а как с этим у негуманоидов?
      - Я просто констатирую факт утверждения ксенопсихологов об искусстве Орилоуха, больше ничего добавить не могу.
      - Понятно, извини.
      Шаламов вздохнул с сожалением, не видя выхода из создавшегося положения. Бредовая идея с подключением к памяти маатанского компьютера, чтобы тот сообщил ему варианты спасения хозяина, снова всплыла из трясины трезвой оценки происходящего, но пилот поспешил утопить ее коротким выпадом сарказма: не сходи с ума! Если уж подключение собственной автоматики к мозгу едва не повлекло фатального исхода и до сих пор ломило в костях от разного рода электромагнитных "шумовых" наводок, то что же получится при выводе на мозг чужеродной информации, да еще закодированной неизвестным образом? Нет, самый реальный выход из положения - как можно быстрей отыскать хозяев Стража Горловины, маатанин, судя по всему, долго не протянет.
      Пилот отдохнул в своей уютной гондоле, запустив кассету психоразгрузки - луг, опушка березового колка, речной откос, вдалеке стадо коров, идиллия! - вытерпел массаж основных групп мышц и незаметно для Джорджа подключил к цепи управления оптимизатор интеллекта. Это был своеобразный "массаж" для позитронного мозга координатора, способствующий регулированию его мыслительной деятельности и компенсации возможных "шизофренических" синдромов, возникающих в результате "болевых" шоков после повреждений кристаллической структуры мозга. Джордж отреагировал немедленно:
      - Отмечаю нерасчетные колебания контурных связей и наводки в периферийных цепях. Причин такой "щекотки" проанализировать не могу из-за отсутствия данных. Встревожен.
      - Успокойся, проводник, - сказал довольный Шаламов. - Все в порядке, это вмешалась машинная терапия, терпи, как терпел я. Твоя фармакопея, кстати, что-то слабовата, никак не может справиться с ломотой в костях, дал бы что-нибудь посерьезней.
      - Посерьезней может быть только удар по затылку.
      - О, кажется, подействовало! Ты уже юморишь. Машина готова?
      - Как штык, - после заминки ответил координатор. - Не могу не согласиться, что мне такая терапия приятна, но почему я ничего не знаю о существовании на борту "машинной медицины"?
      - Потому что это резервная сеть, рассчитанная на аварию с тяжелыми последствиями, и подконтрольна она только мне. Не обижайся, многое из того, что делают люди, рассчитано на их спасение ценой... э-э...
      - Понял, - сухо отрезал Джордж и неожиданно съязвил:
      - Раньше люди, не надеясь на интеллект отдельных индивидуумов, предусматривали для компьютеров "защиту от дурака", а теперь решили перевернуть формулу. Поздравляю!
      Шаламов опешил, не сразу разобравшись в юморе координатора, но потом не выдержал и засмеялся: по сути, Джордж был прав - оптимизатор являлся своеобразной "защитой дурака от компьютера". Значила ли реплика проводника, что он вошел в форму?
      Ответом был короткий смешок Джорджа. Они поняли друг друга.
      Куттер ждал пилота у аварийного люка, стремительный и красивый, похожий на плоского ската-хвостокола. Судя по высвету готовности на терминале ручного управления - полупрозрачном квадрате с набором сенсоров, - используемом только при отказе системы пси-управления, Джордж перекачал из "баков" "Кентавра" в емкости аппарата почти все оставшиеся крохи энергии.
      Шаламов устроился в мидель-захвате аппарата - пилот в куттере не сидел, а полулежал лицом вниз, упираясь в тубус обзорной сферы, - нахлобучил тугой шлем эмкана, как в обиходе все пользователи называли пси-рацию, и рванул куттер с места в джамп-режиме.

Глава 5


      За двое суток, почти без сна и отдыха, он облетел практически острова всех шести морей на шести гранях планеты-куба, убедился, что острова похожи друг на друга, как две капли воды: выступающие из янтарного моря верхушки цилиндров с плоской вершиной, сплошь покрытые зарослями "стенолеса". Кроме того, пилот обнаружил около сотни построек, похожих на первый "храм" у корабля, похожих не очертаниями, а парадоксальной особенностью восприятия: издали они казались совершенными, красивыми, хотя и необычными, сработанными без единого изъяна, однако вблизи производили впечатление полного разгрома, - но нигде не встретил хозяев планеты или свежих следов их присутствия.
      Возраст построек, по осторожной оценке Джорджа, везде был примерно одинаков и подходил к сотне тысяч лет, но развалинами они все же не были, внешний разрушенный их вид имел какие-то другие причины.
      Однажды Шаламов встретил невиданный ранее летательный аппарат, издали похожий на красивого парящего кондора, но вблизи "кондор" смотрелся как сварганенный кое-как, из чего попало воздушный змей, ничуть не напоминающий величественную земную птицу, и на сигналы не реагировал совершенно, направляя полет к одному ему известной цели.
      Может, то был автомат аборигенов, контролирующий состояние среды, а может, и маатанский зонд, исследующий новый мир.
      Получая новые и новые порции сведений о кубообразной планете, Шаламов все больше убеждался в том, что открыл искусственный объект, созданный еще одной негуманоидной расой. Особенно изумляли его "леса"
      Стража, до умопомрачения похожие на настоящие развалины сгоревших дотла городов, крепостей, замков или старинных заводов. Джордж предложил назвать это чудо местной флоры и фауны вудволловыми лесами: от двух английских слов wood - лес, и wall - стена, и Шаламов, поколебавшись, принял предложение: вудволловый лес - тавтология, конечно, однако звучит гораздо приятнее, чем прежнее "стенолес".
      Устав так, что в который раз пришлось прибегнуть к укрепляющим и тонизирующим препаратам, пилот снова вернулся к мысли о прямом подключении к компьютеру маатанского корабля. Такое подключение при счастливом стечении обстоятельств помогло бы не только найти способ связи с маатанами, что в перспективе способно было спасти и самого экспериментатора, но и найти метод лечения маатанина. Однако шаг этот был настолько рискованным, что Джордж даже не захотел подсчитывать вероятность благоприятного исхода, охарактеризовав одним словом "дурак" шансы пилота остаться живым и нормальным человеком.
      Шаламов снова кинулся в поиск аборигенов, несказанно мучаясь от дикого напряжения: в управляющем компьютере куттера полетел дисциплинатор, и приходилось напрягать волю, чтобы куттер летел туда, куда надо, и не реагировал на "побочные шумовые" мысли пилота, сбивающие компьютер с толку. Мыслеуправление всегда требовало от водителей чрезвычайно строгой дисциплины мысли, и Шаламов справился с управлением потому, что был одним из лучших драйверов-прима СПАС-центра с пятнадцатилетним опытом пилотирования любой техники.
      Он сутки обследовал "горные хребты" ребер планеты-куба, монолитные, усыпанные крупными порами, но голые и безжизненные, а потом запасы энергии в емкостях куттера иссякли, и пилот с трудом дотянул до цилиндра-острова с "храмом", посадив аппарат за тридцать километров от сросшихся кораблей. Поплутав по "развалинам" вудволлового леса - антиграв без энергии тоже не тянул, - он за шесть часов кое-как доплелся до "Кентавра", и сил его хватило только на ответ Джорджу, взгляд на тушу "черного человека" и на решение о немедленной подготовке к подключению. Ждать до тех пор, пока у Джорджа кончатся и оставшиеся в наличии скудные запасы энергии, без надежды на их пополнение, не имело смысла.
      - Давай лучше подключусь к нему я, - предложил Джордж, когда Шаламов привел себя в порядок. - Риск намного меньше, к тому же я машина.
      Пилот отрицательно помотал головой.
      - Извини, старина, твои возможности самоподстройки в таких условиях невелики, а я специально тренирован на выживание в экстремальной среде. Вспомни, как нас называют поэты, любители громких фраз. Правильно, рисконавтами! Ну а меня кто-то прозвал "сверхрисконавтом СПАС-флота". Да и случись что с тобой, мне одному все равно не выкарабкаться, так что риск остается. Ты лучше помоги избежать первого вазомоторного шока. Запускай "пчел" внутрь этого маатанского монстра, даю тебе сроку на исследование корабля сутки. И час на анализ работы его компьютера. Больше ждать мы не имеем права, "черный" почти готов, а мы как-никак спасатели.
      - От упрямства нет лекарства, - сказал Джордж сердито и надолго замолчал. Он тоже был почти мертв, энергии хватало лишь на минимум жизнеобеспечения кабины пилота и на исследовательские работы. Шансы починить "гавкнувшиеся", по выражению пилота, многодиапазонные накопители таяли с каждым часом, "Кентавр" давно перестал быть межзвездным спасательным шлюпом, восстановить его собственное и перевозимое им оборудование было уже невозможно.
      Шаламов попробовал еще раз подключить к маатанину диагностер, но Джордж обругал его вредителем и посоветовал "подышать свежим воздухом": земная медицина была бессильна дать прогноз здоровья негуманоида, не имевшего внутренних органов в обычном понимании этих вещей. А сам маатанин все с тем же беспощадным фанатичным упрямством не желал разговаривать, несмотря на бедственное положение, и в короткие минуты полного сознания отгораживался от пилота давящим мысленно-психологическим барьером; Шаламов ощущал этот барьер каменной стеной с бойницами, за которыми притаились вражеские лучники с колчанами, полными стрел.
      Однажды он не выдержал и упрекнул маатанина в его непровоцированно негативном отношении к людям.
      - Это же безнравственно, наконец! - закончил он в сердцах.
      И получил потрясающую в своей простоте, совершенно неожиданную отповедь:
      - Хомо людно сам безнравство. - "Черный человек" помолчал, "глядя" на замершего Шаламова недружелюбно и мрачно (так его взгляд ощущал пилот). - Людно отношение природа нравство... вопрос. Нет. Много время нет. Мы знание... вопрос нет.
      - Нет, - ответил Шаламов.
      Больше они не разговаривали. Основную часть времени маатанин проводил в состоянии застывшей металлической горы и бредил: в мозгу пилота вспыхивали сами собой причудливые фигуры, таинственные тающие призраки, ползующие "ангелы" с крыльями птеродактилей, обрывки слов и фраз...
      Гулять по "стражгорловианской" электрической природе не хотелось, в основном из-за непрекращавшихся болей в позвоночнике и в костях, но пилот заставил себя облачиться в легкий пленочный скафандр, надел антиграв и снова полетел к загадочному "храму", присутствие которого волновало душу и заставляло прикидывать возможности контакта со строителями, искать причины их непонятного исчезновения.
      Облетев эту колоссальную постройку кругом, пилот вдруг опять вспомнил строки Верхарна, удивившись их созвучию с явью: "Вы тексты от каких затерянных страниц? Остатки от какой разрушенной Вселенной?"
      Древний бельгийский поэт словно своими глазами видел мир Стража Горловины и писал о нем. Господи, что же это за куб, равный планете?
      Для чего он построен почти сто тысяч лет назад? Зачем ему моря, атмосфера? "Храмы", наконец? Почему они покинуты? Ау, строители, где вы?..
      Эфир молчал. "Храм" безмолвствовал. Тишина прочно владела вудволловым лесом, островом, морем, атмосферой, планетой-кубом, построенной неизвестно кем и неизвестно для каких целей. Только Джордж, в котором проснулось чувство юмора, не удержался от реплики, следуя заложенной в него программе поддерживать хозяина всеми доступными ему средствами:
      - Видимо, техника у "кубиан", или "стражгорловиан", как ты их обозвал, достигла такого совершенства, что они смогли обойтись без самих себя.
      Шаламов невольно улыбнулся, расставаясь с оцепенением волшебных грез.
      - Принимаю твое предложение: назовем аборигенов кубианами, так хоть не режет слух. Но ты не отвлекайся от основной задачи, шутник. Я тут поброжу в "храме", посмотрю, что это такое. Помни о прекращении связи.
      Спасатель приметил достаточно широкий проем среди громадных пепельно-серых стен, торчащих "лепестками тюльпана", и проник в извилистый коридор, ведущий в шарообразную полость с мерцающими стенами. В полости, как и в башне при первом посещении "храма", царила невесомость, а стены ее, усеянные рваными дырами приблизительно одинаковых размеров - словно из полости хотели сделать дуршлаг, - мерцали искристым узором, как перламутровое песчаное ложе реки сквозь толщу воды солнечным днем. Одна из самых больших дыр была похожа на стеклянное окно, затянутое морозным узором, а в глубине второй дыры мрак был какой-то странный, красноватый, будто отражавший отсветы далекого пожара.
      Связь с координатором снова прервалась, однако пилота это обстоятельство не смутило, в нем все еще жила надежда на встречу с теми, кто создал странные "полуживые" города, "храмы" и вообще планету-куб. Кроме того, он терпеть не мог ничегонеделанья, предпочитая активно искать выход из любых, даже самых безнадежных положений. Осмотрев мрачное отверстие с "пожаром" внутри, Шаламов поспорил со своим внутренним "я", не рекомендовавшим залезать в туннель, нашел доводы оппонента убедительными и попробовал прочность "стекла со льдом". К его удивлению, рука прошла "стекло" без сопротивления и каких-либо неприятных ощущений. Тогда Шаламов окунулся в "окно", ничего не видя впереди, и в тот же миг его "разобрали на атомы", превратили в облачко газа, подержали в таком состоянии и снова "собрали"...
      Шаламов инстинктивно подался назад и выбрался из "окна" в той же полости. Впрочем, не совсем в той: форма полости была иной, да и рваных дыр в ней не было вовсе. Рядом на него мрачно смотрел зрачок черного туннеля с отблесками пламени, а вверху виднелся светлый кружок выхода. Пилот с замиранием сердца поднялся вверх и вылетел из башни "храма". И почти сразу увидел, что "храм" вовсе не тот, в который он залетел, и стоит он не на острове с поврежденными космолетами.
      Хорошо, что надел скафандр с автономным питанием, пришла первая мысль. Вторая была эмоциональней, ибо характеризовала самого Шаламова не с совсем лестной стороны, он уже сообразил, что совершенно случайно влез в узел мгновенного маатранспорта хозяев Стража Горловины, точно так же как внутри маатанского корабля на "мустанга". Видимо, где-то на страницах Книги Бытия рукой судьбы ему было начертано дважды нештатно испытать на себе чужие транспортные системы.
      - Джордж, старина, где ты? - позвал Шаламов, не надеясь на скорый свет. Координатор не ответил. Он был слишком далеко, чтобы услышать слабенькую рацию скафандра. Впрочем, пилот не нуждался в советах, потому что уже догадался, как поступить. Все работающие станции сети мгновенного транспорта, по логике, должны были соединяться друг с другом, и даже прыжок в иную звездную систему не менял положения: вернуться оттуда обратно не составляло большого труда.
      Налюбовавшись переливчатым сиянием Горловины, Шаламов вернулся в "пещеру" "храма", представлявшую собой машину перемещения, нырнул в "окно со льдом", испытал процедуру "рассеивания" на атомы и вынырнул из "окна" другой похожей "пещеры". Определив по свечению выход наружу, задержал дыхание и вылетел из "храма". Вылетел и забыл о приступах слабости, у него даже дух захватило от невероятной, нереальной по земным меркам картины: "храм" стоял точно на вершине куба, где сходились его исполинские ребра-"хребты" и грани с видимыми сквозь дымку атмосферы линзами морей. Слов, способных выразить состояние Шаламова, не было, да он их и не искал, забыв и о постоянных глухих болях в суставах, и о своем незавидном положении. Главными ощущениями были жадный интерес и восторг, граничащий с суеверным испугом: человеку было еще так далеко до строительства подобных чудес...
      Третий прыжок занес спасателя в глубины моря, судя по коричневой тьме с желтыми прожилками за толщей стены, четвертый - снова на "хребет" ребра планеты-куба, пятый - в абсолютный мрак подземелья.
      Вернулась тягучая головная боль, которую не снимали ни гиперальгин, ни аутотренинг. Шаламов механически, с тупым равнодушием входил в окно переброса, выходил в новом месте, окидывал взглядом пейзаж и снова нырял в отверстие входа. Он едва не прозевал нужной точки выхода: очнулся, не глядя по сторонам, собрался шагнуть в "подернутую льдом прорубь" и вдруг понял, что ландшафт с вудволловым лесом, серо-желто-зелеными холмами и близким, светящимся желтизной морем ему знаком. Этот остров он уже посещал, когда облетал моря на куттере в поисках аборигенов, и располагался остров не так уж и далеко от места посадки "Кентавра".
      Однако после долгих размышлений пилоту все же пришлось еще раз войти в туннель мгновенного скачка: дойти своим ходом на антиграве до корабля все равно было немыслимо. Стиснув зубы, Шаламов заставил себя прыгнуть в "ледяное окно".
      - Вези домой, ирод проклятый! - сказал он при этом с ненавистью.
      "Ирод" - автомат перемещения - не обиделся и то ли читал мысли пассажира (надо было догадаться приказать автомату раньше), то ли Шаламову наконец повезло - вышел он на острове с видимым издалека маатанским кораблем и "гарпуном" "Кентавра". Как добирался к нему, отвечал ли на скороговорку обрадованного и потому страшно ругавшегося Джорджа - не помнил, потому что провалился в темный сон-беспамятство мгновенно, лишь только коснулся спиной мягчайшей изоляционной спинки кресла. И снова заботливые "руки" медицинского комплекса, встроенного в гондолу кресла, начали приводить его в чувство, растирать и кормить.
      Но вылечить его полностью автоматы все же не могли.

Глава 6


      В последний раз окинув взглядом пустынный пейзаж острова, Шаламов задраил люк и спустился вниз, в свою жилую камеру, где ждала его подготовленная к работе система пси-передачи информации. В отличие от Джорджа внутренний голос, уговаривающий его не рисковать - мол, не спасешь ни маатанина, ни себя, к чему эти эксперименты, когда есть Джордж, вот его и подключи, - замолчал только после того, как Шаламов разозлился и заставил свое второе "я" уйти в "подполье". Мысли о Купаве приходили все чаще, но с ними он справлялся без труда. Купава поняла бы его решение.
      "Пчелы" поработали на славу, проникнув во все доступные микроавтоматам места маатанского корабля и собрав информацию о работе его систем энергооборудования и вычислительных комплексов. Джордж проанализировал поступивший массив информации и рассчитал варианты обратной связи с центральным компьютером чужака, хотя компьютером эту странную управляющую систему, строго говоря, назвать было нельзя: она скорее напоминала нервную систему живого существа, вживленную с металлокерамическую гору с кавернами, причем в гору, которая свободно трансформировала свою форму и создавала внутри себя любые пространственные объемы. Но каналы управления этим квазикомпьютером сводились к залу с полумертвым маатанином, и Джорджу было несложно определить точки главных выходов "терминала", с помощью которого "черный человек" управлял своим проникателем. Правда, Джордж, сконструированный для целей, далеких от решения лингвистических задач, действующий по законам антилогики, математики и физики, так и не сумел разобраться, какие сведения содержит память компьютера. Это мог сделать только Шаламов, включенный напрямую в цепь контроля. Причем дело осложнялось тем, что координатор не знал, какое из подключаемых "нервных узлов" - контуров памяти - содержит нужную пилоту информацию.
      - Ничего, - пробормотал Шаламов, - включай поочередно, потом сам разберешься, что нам нужно, если я потеряю сознание. Но сначала помоги "включить" собственный резерв.
      Джордж настроил аппаратуру лазерного иглоукалывания и вызвал у пилота состояние стрессовой гипермнезии - сверхзапоминания. О последствиях эксперимента разговора не было, Шаламов понимал, на что идет.
      За час до этого Джордж попытался подключить свой дубль-блок к выходу одной из координирующих цепей маатанского компьютера, но это привело лишь к тому, что блок после включения выдавал на выходе бессмысленный набор слов и цифр. Конечно, можно было попытаться еще инициировать в дыробое серию коротких и длинных распадов, аналогичных сигналам азбуки Морзе, то есть дать SOS, однако эта, в общем-то, неплохая идея не гарантировала, что сигналы будут услышаны и запеленгованы, потому что диапазон дыробоя был далек от тех аварийных частот, на которых слушают космос земные СПАСЫ <СПАС - станция приема аварийных сигналов.>. Шанс был, но у Шаламова не оставалось времени на ожидание ответа, "черный человек" почти не двигался и перестал высвечивать даже бред.
      - Приготовились, - сказал Джордж. - Трехсекундный отсчет.
      При счете "три" в мозг пилота хлынула лавина чужеродной информации, насыщенная невероятным "мусором" специфичных маатанских понятий, символов и знаков, яркими искрами и вспышками озарений и темными облаками абсолютного непонимания. Это впечатление прорвавшего плотину водного потока, несущего на спине различный мусор, пелену и нефтяные пятна, сохранилось у Шаламова и после окончания сеанса.
      Продержался онровнодвеминуты,затемболь информационно-токсического шока оборвала сознание.
      Джордж отключил выход маатанского компьютера на сферу пси-приема пилота и быстро привел того в чувство, высветив перед глазами данные медицинского контроля: пульс, давление крови, температуру, частоту дыхания, тургорные характеристики мышц, кардиозапас.
      - Может быть, хватит, мастер?
      - Делай свое дело, - мысленно отрезал Шаламов. - И подключи на всякий случай резервы памяти, может быть, что-нибудь запишется в параллели, только заблокируй входы основных управляющих центров, не то сам превратишься в маатанина.
      Джордж послушно выполнил приказ и снова "вонзил" в голову пилота бесшумную молнию информационного разряда чужой машины.
      Дважды Шаламов всплывал из небытия после ударов аффективного и спинального шоков и окончательно потерял сознание только после явного пресыщения мозга, в течение получаса работавшего со скоростью электронно-вычислительной машины и получившего колоссальный объект маатанских знаний.

Назад   Вперед
Василий Головачев =>> Автор: Биография | Фотографии | Интервью | Off-лайн | Премии
Произведения: Библиография | Циклы | Романы | Повести | Рассказы
Галерея: Картинки | Иллюстрации  Конкурсы   Форум  Архив

© Официальная страница Василия Головачева, 1998-2012 гг.

Рисунки, статьи, интервью и другие материалы НЕ МОГУТ БЫТЬ ПЕРЕПЕЧАТАНЫ без согласия авторов или издателей.

Оставьте ваши пожелания, мнения или предложения!
©2016 Василий Головачев (http://www.golovachev.ru)
Дизайн Владимир Савватеев, 2004
Верстка Павел Белоусов, 2004